Взаперти
Шрифт:
Когда во двор вошли его товарищи по несчастью, камеры наблюдения в углу наверняка зафиксировали их раньше, чем сам Карл.
— Привет, — произнес один из них. Аккуратный пожилой мужчина, который благодаря своему благородному и сдержанному виду вполне мог сойти за аудитора или банкира. — Пауль Манон, твой новый сосед, — представился он и протянул руку. — Проницательный вор-рецидивист, как меня называют.
Он тепло улыбнулся и отошел к стене.
Мальте шел, глубоко засунув руки в карманы. Он хмуро косился на стоявшего у стены мужчину, словно тот уже успел наступить ему на больную мозоль.
—
Третий мужчина, которого звали Обенро, был живым воплощением замкнутого маленького педофила с бегающим взглядом. Карлу за долгие годы службы часто доводилось пересекаться с подобным типажом. Ты просто сразу понимал, что такого человека ни в коем случае нельзя подпускать к детям в детском саду. Он не был ни молодым, ни старым — просто оболочка, которой уже довелось пережить слишком многое.
Обенро пошарил в кармане куртки и достал пачку сигарет.
— Кто-нибудь хочет? — с надеждой спросил он.
У Карла перехватило дыхание. Черт возьми, да он просто до безумия хотел курить! Он кивнул, пока двое других демонстративно отвернулись.
Руки парня дрожали, когда он доставал зажигалку, чтобы дать прикурить. Неужели он решил, что Карл сейчас отнимет у него всю пачку, а вдобавок еще и съездит по физиономии? Неужели с ним такое уже бывало? Но когда Карл поблагодарил его и сделал первую глубокую затяжку, словно это был последний глоток кислорода перед тем, как утонуть, губы мужчины приоткрылись, и беззвучный вздох облегчения опустил его грудную клетку.
В этот момент блаженства Карл почему-то подумал о Розе. Позволила бы она ему выкурить сигарету в этом забытом богом месте?
— Возьми еще одну, — сказал маленький бледный парень и протянул ему пачку.
В этот момент Мальте сделал шаг вперед, и предполагаемый педофил испуганно отшатнулся назад. Очевидно, ему хватило одного лишь взгляда, чтобы сработали все инстинкты выживания. «Если его срок окажется долгим, он здесь долго не протянет», — подумал Карл.
— Я попросил, чтобы нам разрешили посидеть в одной камере часок сегодня днем, если ты не против, — сказал Мальте.
Карл на секунду посмотрел на этого здорового парня. Неужели в его глазах светилась надежда? В каком-то смысле это выглядело даже трогательно. Но он, должно быть, чувствовал то же, что и Карл: любое разнообразие делало день короче.
— А ты действительно уверен, что этому типу можно доверять? — раздался голос «проницательного рецидивиста».
Пауль Манон в упор уставился на переносицу Мальте, где складка между бровей пролегала всё глубже и глубже. И всё же этот человек казался абсолютно бесстрашным, когда делал шаг к ним двоим.
— Доверять ему? И что же ты такого о нем знаешь, чего не знаю я? Мальте вообще-то спас мне жизнь, этого разве недостаточно? — возразил Карл.
— Этот?! Да он ни хрена не знает, так что пусть просто закроет свой рот! — Мальте резко развернулся к нему. — Ты ведь это понял, а, Манон? — процедил он, вытянул руку, мертвой хваткой вцепился мужчине в горло и сильно сжал его, отчего Обенро испуганно ахнул и бросился в сторону железной двери.
— Эй, прекрати это, Мальте, ты что творишь?! — крикнул Карл.
Но огромная рука Мальте держала
крепко. Он повернулся к Карлу:— Он говорит, что знает всё, но на самом деле он не знает ни хера.
Затем он разжал пальцы, сильно оттолкнул мужчину от себя и оставил его стоять, судорожно глотая воздух.
— Он сидел в камере прямо напротив твоей на Вестре, Карл. Ты что, его там не видел?
Карл покачал головой.
— Я не знаю, какого черта тебя перевели сюда, в Слагельсе, Манон, но тебе лучше очень внимательно следить за тем, какие сплетни ты тут распускаешь.
— Не поворачивайся к Мальте спиной, вот что я тебе скажу, — заходясь в кашле, прохрипел мужчина.
ГЛАВА 31
Воскресенье, 3 января 2021 года
УЭЙН ПЕТЕРС
Когда Уэйну Петерсу было всего четыре года, он открыл для себя все блаженства лжи — и это стало потрясающим открытием. С помощью лжи можно было оправдать абсолютно всё: твердое «да» на самом деле могло означать «нет», а уклончивое «может быть» становилось лучшим ответом, если отвечать не хотелось вовсе. Уэйн так виртуозно и много врал на протяжении всего детства, что ни родители, ни сверстники толком не знали, кто он такой и что у него на уме.
«Сможет ли ложь защитить меня, если я начну воплощать свои фантазии в реальность?» — задумался он позже, будучи подростком. Он начал экспериментировать: воровал деньги у родителей, убил соседскую кошку, а однажды просто так избил случайного прохожего на улице. И поскольку каждый раз ему удавалось выйти сухим из воды благодаря более или менее правдоподобным небылицам, он окончательно осознал: весь мир лежит у его ног.
— Я стану мультимиллионером еще до того, как мне стукнет тридцать, — заявлял он ежедневно, хотя сам понятия не имел, как именно этого добьется.
— У тебя мания величия, — бросил как-то отец, что было не самым умным замечанием в адрес человека, который действительно ею страдал.
И Уэйн отомстил. Месть, как выяснилось позже, стала еще одной безжалостной, но крайне практичной чертой его характера. Отец скончался довольно быстро после того, как Уэйн ради эксперимента поменял местами таблетки в его аптечке. Вскрытие показало, что избыток нитроглицерина не идет на пользу сердечникам, и никто не усомнился в словах Уэйна, когда тот заявил, будто отец в последнее время постоянно бредил самоубийством. Мать, разумеется, была в шоке, ведь она никогда не слышала от мужа ничего подобного, но Уэйн авторитетно добавил, что у него с отцом всегда были более доверительные отношения, чем у нее.
Труп едва успел остыть, как едва достигший совершеннолетия Уэйн потребовал от матери продать дом. Он убедил ее, будто покойный отец перед смертью выразил четкую волю: сын должен немедленно получить половину денег, чтобы твердо встать на ноги. Когда мать заколебалась, он нанес ей решающий удар — подсунул сфабрикованные финансовые отчеты, из которых следовало, что содержать дом ей попросту не по карману. Потрясенной горем женщине пришлось испить эту горькую чашу и уступить сыну.
Прошло всего пара недель: дом был продан, а мать переехала в дешевенькую квартирку в нескольких километрах оттуда.