Взаперти
Шрифт:
Оставалось всего два пути. Он мог позвонить и сдаться своим коллегам-полицейским. Но кому из них можно верить? Что, если внутри системы на организацию работает кто-то ещё, кроме него? Да и успеют ли коллеги добраться сюда прежде, чем станет слишком поздно? Он сильно сомневался. Второй вариант — получить хоть какую-то определённость относительно того, отследили их вообще или нет. Если он прямо сейчас отключит авиарежим на телефоне и просмотрит входящие СМС, возможно, это прояснит, на каком он свете у своих боссов. Но действовать нужно молниеносно, иначе они тут же засекут GPS самого мобильника. Это был выбор
И Эдди выбрал этот путь.
Не прошло и полуминуты, как телефон зашёлся длинной, непрерывной трелью входящих сообщений.
Эдди лихорадочно листал их, читая по диагонали. Половина была от его руководства в Роттердаме: те недоумевали, куда он пропал. Поначалу тон был раздражённым, затем сменился на нарастающую тревогу — хоть что-то человеческое.
А вот вторая половина сообщений выглядела по-настоящему жутко.
«Где ты, дай знать», — гласили первые СМС. Это даже немного успокаивало: значит, тогда они ещё не знали его координат.
Но чуть ниже начинался сущий кошмар.
«Что ты делаешь в Валкенбюрге? Что ты делаешь в Маастрихте? Почему не выходишь на связь?»
И пока СМС продолжали сыпаться одна за другой, тон становился всё более жестоким.
«У тебя осталось мало времени, мы знаем, где ты». И, наконец, текст, от которого кровь застыла в жилах Эдди:
«Эдди Янсен, мы видели, что ты снял трекер и машины нет на месте. Живо возвращайся в квартиру в Валкенбюрге, иначе живыми свою семью ты больше не увидишь».
Он летел по городским улицам, вдавив педаль газа в пол. Он любил свою Фемке и маленькую Марику больше собственной жизни. Если ради их спасения придётся отдать свою — пускай будет так.
Заскочив машиной наполовину на тротуар возле жилого комплекса, он бросил внедорожник, взлетел по лестнице к квартире и рванул на себя дверь.
Фемке стояла в прихожей в утреннем халате с Марикой на руках. Во всём её облике читались одновременно ярость и крайнее недоумение.
— Где ты был, Эдди? Ты не можешь просто так сбегать! Я так...
Эдди дико озирался по сторонам. Судя по всему, в квартире, кроме них, никого не было.
— Фемке, ни о чём не спрашивай, просто делай, что я говорю. Живо одевайся и собирайся на выход.
Она начала протестовать, засыпая его растерянными и гневными вопросами, но Эдди протиснулся мимо неё, не проронив ни слова. Он резко раскрыл ноутбук, воткнул флешку и запустил скачивание своего манифеста.
— Ну давай же, шевелись! — прикрикнул он на неё, пока она упрямо стояла на месте, демонстрируя то самое глухое сопротивление, с которым всегда было трудно совладать.
— Мы больны, Эдди! Куда, ради всего святого, ты нас тащишь?
Эдди лишь мотнул головой, выдернул флешку и решительно опустил её в карман халата Фемке. Затем он нежно прижался щекой к её щеке и прошептал ей прямо в ухо, чтобы она берегла эту вещь как зеницу ока и передала её полиции в Амстердаме. И ради бога — больше никому.
После этого он повернулся к компьютеру и безвозвратно удалил файл. Снова поймав её взгляд, он понял: ни одна черточка на её лице не говорила о том, что она осознаёт всю серьёзность ситуации. Она просто закипала для очередного скандала, он видел это по глазам.
— Если через пять минут мы не выйдем
за эту дверь, Фемке, ты можешь прощаться со мной навсегда. Они идут за мной! — прикрикнул он.Он ласково провёл рукой по волосам Марики, пока малышка сильнее прижималась к матери и начинала тихонько всхлипывать.
— Ты пугаешь Марику! Кто за тобой идёт? — прошипела Фемке.
Эдди глубоко вздохнул, готовый открыть ей хотя бы крупицу страшной правды, как вдруг на его телефон пришло ещё одно СМС.
Опережая её протесты, он выставил вперёд ладонь и открыл сообщение.
Там было написано: «Молодец, что вернулся, Эдди. Мы слышим, как вы ругаетесь, мы стоим прямо за твоей дверью. Твоя жена ничего не знает, и это к лучшему — это спасёт твою семью. Но не тебя».
И тут в дверь позвонили.
ГЛАВА 26
Суббота, 2 января 2021 года
КАРЛ
Прогулка во дворе превратилась в сольное представление под конвоем сразу после того, как ему выдали ужин, а также завтрак и обед на следующий день. Она оказалась совсем короткой: Карл заявил, что не нуждается в свежем воздухе. Хотя это было не совсем так — просто прямо сейчас ему гораздо важнее было тщательно обдумать визит Харди.
Ещё утром он чувствовал, как бессилие буквально душит его, а стены камеры становятся всё круче и словно нависают над ним. Но затем он услышал голос Моны — светлый, чистый, подаривший ему ощущение близости. Осознание того, что внешний мир помнит о нём, и что появились силы, готовые разделить ответственность за то, чтобы всё это закончилось хорошо, принесло ему утешение. А когда он встретился с Харди, который с давно похороненным, казалось, спокойствием в голосе сказал, что некоторые обстоятельства и события можно объяснить и, возможно, даже предать огласке, Карл впервые с момента ареста почувствовал: он остался самим собой и не потерпит ничего, что идет вразрез с его интересами.
Он тихо улыбнулся, когда замок камерной двери заскрежетал, и внутрь заглянула Клара Квист.
— Карл, к тебе Мальте. Мы подумали, что вам стоит посидеть пару минут вместе, прежде чем его переведут в седьмую. И вот ведь забавно — такое у нас почти никогда не случается, — но у нас тут внизу намечается ещё одна перестановка, как раз в пятой камере на противоположной стороне. Так что на коридоре сейчас, можно сказать, вовсю кипит жизнь.
Она рассмеялась и освободила дверной проем для Мальте, который всей своей массивной фигурой занял пространство перед нарами Карла.
— Двадцать минут, — бросила она и заперла дверь.
Карл остался сидеть и кивнул Мальте. — Может, присядешь на край стола? Надеюсь, он выдержит, — с примирительной усмешкой предложил он, заметив замешательство на лице парня. Тот что, ожидал, что его пригласят сесть рядом на нары?
— Спасибо за помощь в Вестре. Я уже говорил это, но такие вещи не грех и повторить. Ты ведь понимаешь, что спас мне жизнь?
Выражение лица парня не изменилось, он продолжал стоять.
— У меня есть маленькая дочка и жена, которых я люблю больше всего на свете. Ты и их жизни в каком-то смысле спас, просто хочу, чтобы ты это знал. И моя жена, Мона, передавала тебе огромный привет.