Чтение онлайн

Карл покачал головой: — Спасибо, Харди, но я прекрасно понимаю, почему могли возникнуть сомнения, учитывая, насколько близкими казались наши отношения с Анкером со стороны. Порой я и сам начинаю сомневаться, не мог ли я каким-то образом, неосознанно, быть втянутым во что-то противозаконное. Этот ящик с расчленённым трупом, чемодан у меня на чердаке и фальшивые улики против нас — кому и зачем понадобилось устраивать всё это, Харди?

Пальцы Харди попытались крепче сжать руку Карла, когда тот произнёс его имя. Затем он прикрыл глаза, а его ноздри едва заметно затрепетали.

— Это так странно, но в последние месяцы я стал видеть и понимать всё гораздо чётче, чем когда-либо раньше. Такое чувство, будто обострились абсолютно

все органы чувств, уж не знаю почему. Я стал лучше слышать, мой голос набрал силу. И, к примеру, моё обоняние стало в разы мощнее. Один лишь этот отчётливый аромат цитрусовых здесь, в комнате, едва не сбил меня с ног, когда я переступил порог. Это твоя туалетная вода?

Карл удивлённо покачал головой, сделал глубокий вдох носом, но уловил лишь едва уловимый шлейф на фоне привычных тюремных запахов. Да, что-то такое определённо присутствовало, и да, нотка цитруса, пожалуй, действительно выделялась сильнее всего.

— Как я и сказал, мои чувства обострены, и я намерен выжать из этого максимум, пока есть возможность. На самом деле я стал думать гораздо глубже, чем на протяжении многих лет, и извлекать из памяти такие детали, которые, казалось, давно стёрлись. Я начал подмечать взаимосвязи там, где раньше их в упор не видел. Возможно, потому, что посреди всего этого мучительного лечения в Швейцарии каждый прожитый день приносил с собой внутреннее укрепление — в том числе и для моего мозга. Ты сам упомянул расчленённое тело, которое откопали в ящике под старым домом Георга Мадсена. По-настоящему жуткая, чудовищная находка. Но как насчёт того анонимного доноса, который мы получили? Помнишь, там утверждалось, что убитого звали Пит Босуэлл, парень с Ямайки, имевший отношение к конторе под названием «Kandaloo Workshop»? [81] Кто слил нам эту информацию? Голландцы выяснили, что имя Пит Босуэлл на самом деле являлось писательским псевдонимом наркоторговца Расмуса Бруна. Но ведь Расмус Брун был ещё жив, когда обнаружили тот ящик с телом. И незадолго до этого он крупно повздорил с Анкером, и именно из-за этого инцидента в дело ввязался ты. Но хоть кто-нибудь удосужился как следует проверить фирму, упомянутую в доносе, — эту самую «Kandaloo Workshop»? Я не нашёл об этом ни единого упоминания в материалах, а ведь это чертовски странно, тебе не кажется?

— Не знаю, Харди. Это дело ведь так и не дошло до Отдела «Q». Я был слишком лично заинтересован, понимаешь? Но то, что его до сих пор не раскрыли, действительно выглядит странно, если ты спросишь моё мнение. Что думаешь?

В этот момент в дверном проёме вырос конвоир: — Я обязан напомнить вам, что обсуждение дела, по которому обвиняется Карл Мёрк, строго запрещено. Вы ведь сами это прекрасно знаете.

Харди приподнял механическую руку: — Мы всё прекрасно знаем, офицер. Мы просто предаёмся воспоминаниям о былых временах.

Карл на мгновение зафиксировал взгляд на полицейском. Тот моргнул или ему показалось? Затем конвоир отступил обратно на свой пост в соседней комнате, где сидели остальные.

— Так вот, — почти шёпотом продолжил Харди. — Именно над этими аспектами я активно работал последние недели, и это как раз то, что я хотел с тобой обсудить. Голландская полиция выяснила, что у Расмуса Бруна, он же Пит Босуэлл, в своё время был компаньон — гаитянин по имени Жерар Гайяр. И согласно архивным коммерческим реестрам, именно он являлся единоличным владельцем «Kandaloo Workshop». Также из документов видно, что контора практически на протяжении всего своего существования была на грани банкротства, а после смерти Гайяра её принудительно ликвидировали.

— Ладно. Но у меня сложилось впечатление, что эта фирма занималась импортом мебели с Востока или чем-то в этом роде? — тихо

уточнил Карл.

— Ни единого стула они не привезли, если хочешь знать правду. Название фирмы существовало исключительно в виде пары строчек на его визитке, не более того. Зато из тех же документов отчётливо видно, что уровень жизни этого человека был весьма высок, поскольку на имя Жерара Гайяра были оформлены объекты недвижимости весьма нехилой стоимости. Пара складских помещений в Роттердаме и одно здесь, у нас. Квартира на площади Гробрёдреторв и ферма в Альберсдорфе, это в Шлезвиге. Все объекты без каких-либо обременений, и в совокупности по нынешним рыночным ценам они тянут никак не меньше чем на 10 миллионов евро.

— Подозрительно! — негромко прокомментировал Карл, ведь кто-то же, чёрт возьми, обязан был об этом знать. — И что в итоге стало с недвижимостью? Мужчина ведь умер, оставив всё это.

— Да, именно этот момент я сейчас проверяю, но скоро всё прояснится.

— Погоди, а зачем нужно было выставлять из комнаты Мортена и твоего помощника? Они-то вряд ли могли на что-то повлиять, — прошептал он.

— Отлично, Карл, слава богу, ты тут ещё не совсем растерял свои профессиональные навыки. Зачем, спрашиваешь? Всё просто: мой ассистент — человек новый.

— И?

— Изначально мне помогал совсем другой парень, франкоязычный швейцарец из клиники. Но перед самой выпиской мне подсунули этого. С виду вполне доброжелательный малый, но он проявляет подозрительно много интереса ко всему, что со мной связано, и дотошно расспрашивает о деталях того, что тогда произошло на Амагере.

— Вот как! Дай угадаю: он ведь сам предложил клинике свои услуги, верно?

Харди несколько раз едва заметно качнул головой вперёд.

— И он, само собой, говорит по-французски, но рискну предположить, что он бельгиец, а вовсе не француз?

Глубокие складки на лице Харди, болезненно прорезанные годами отчаяния и физических мук, разгладились.

— В точку Карл! — выдохнул он. —Значит, мы снова напарники!

Они тихо беседовали обо всём подряд ещё около получаса, пока у Харди в один миг словно в ноль не разрядились все внутренние аккумуляторы.

Но план дальнейших действий был предельно ясен. Харди продолжит копать под то, к кому в итоге перешли права на недвижимость покойного Жерара Гайяра, и приложит все усилия, чтобы выяснить истинные мотивы и личность своего бельгийского помощника. Тем временем Гордону будет поручено продолжить прочёсывание голландских тылов, после чего они встретятся вновь.

Затем Карл буквально на пару слов перекинулся с Мортеном. Карл прекрасно видел, что тот едва сдерживает слёзы — парень всегда отличался излишней сентиментальностью, поэтому Карл ободряюще похлопал его по плечу и постарался заверить, что в конечном итоге всё обязательно образуется. — Передавай привет Мике, — бросил он на прощание.

Когда все они, включая добродушного полицейского, ушли, в помещении воцарилась гнетущая пустота. Особенно остро она ощущалась, когда Харди, тяжело и гулко чеканя шаги, заковылял по коридору и скрылся из виду. Несколько минут до того, как его должны были отконвоировать обратно в камеру, Карл просто сидел неподвижно, пытаясь переварить и уложить в голове всё услышанное.

Он окинул взглядом это буйство красок на стенах комнаты, предназначенное для смягчения атмосферы, и его дыхание стало неровным и прерывистым. И вдруг, сделав очередной вдох, он со всей отчётливостью уловил тот самый цитрусовый аромат, который так сильно подействовал на Харди. Карл принялся жадно, шумно втягивать воздух, раз за разом наполняя лёгкие до предела, а затем медленно выпускал его через нос. И с каждым выдохом казалось, что запах становится гуще, проступая всё более явно.

Он полностью затаил дыхание, когда наконец узнал этот запах, и не дышал до тех пор, пока память чётко не воспроизвела место, где он столкнулся с ним впервые.