Чтение онлайн

Она краснеет от моей просьбы, лишённой приказа, и заикаясь соглашается.

— Хорошо, мадемуазель. Спасибо, мадемуазель.

Довольная, я наклоняюсь и наливаю чай в её дрожащую чашку. Затем я издаю вздох облегчения, выпрямляясь на диване. Хотя мне очень нравится общество трёх других подруг, оказаться в окружении женщин моего круга, принимающих меня такой, какая я есть на самом деле, даёт мне ощущение, что я выныриваю из своей тьмы, ошибочно порождённой моей сдержанностью в обществе.

Однако среди мужчин противоположного пола лишь одному из них под силу такое чудо. И лишь одному из них удаётся раскрыть желанный цветок,

дремлющий во мне.

Мужчина, которого я жажду найти больше всего на свете.

— Дорогая Сара, как ты думаешь, что он подарит ей в этом году? — спрашивает Йоханна.

Служанка проглатывает глоток и гримасничает в ответ:

— О, лишь бы это не была очередная из этих ужасных картин.

— Какая картина? Как она выглядит?

Я наклоняюсь к ней и возвращаю её же слова:

— Отвратительно.

— Тогда я не хочу её видеть, — хихикает она. — Зато кольцо...

— Ты с ума сошла! — возмущаюсь я.

— А почему нет? Тебе теперь девятнадцать, я уже была беременна в твоём возрасте. Ваши дети были бы такими красивыми...

Я прерываю её слишком поспешно, чтобы быть убедительной.

— Дориан — мой кузен.

— А Энтони — мой брат.

Мы разражаемся смехом.

— А если он сделает тебе предложение? — внезапно осмеливается спросить Сара. — Что бы вы ему ответили, мадемуазель?

Мой рот складывается в идеальную букву «о», в то время как взгляд Йоханны становится золотистым.

— Выйди из тени кулис, Эмилия. Сцена ждёт тебя.

Моё сердце пропускает удар, а затем пускается в галоп в этой бешеной гонке чувств. Однако, сколько бы я ни преодолевала препятствия своей ненависти, сколько бы ни обходила ловушки его жестокости, финишная черта всё равно кажется мне лишённой смысла. Потому что он никогда не будет ждать меня там. Его смерть будет единственной ценой этой злосчастной встречи. Его оставление — моим горьким трофеем. Роковое испытание, где моя душа может быть раздавлена тяжестью моих сожалений.

Я должна сказать ему. Я должна признаться. Но как я могу позволить себе увидеть наше отражение в объятиях друг друга, когда отражение моей семьи разбито по его вине? Нет, это безумие. Так же, как и мой ответ, нахлынувший волной честности.

— Я... Я думаю, что...

Внезапно пронзительный крик разносится по коридору, заставляя всех троих подскочить на своих местах.

Вскочив, я хватаюсь за танто, закреплённый под моей нижней юбкой и доступный благодаря скромному разрезу, сделанному моей горничной.

Лихорадочно моя рука ложится на рукоять, готовая обнажить клинок.

Удивительно спокойно дыша, я жестом приказываю подругам оставаться позади меня, пока сама осторожно направляюсь к двери.

— Нет, мадемуазель, — умоляет перепуганная Сара. — Оставайтесь с нами, прошу вас. Я уверена, это ничего.

Я поворачиваю голову, собираясь ответить, когда мужчина с ножом входит в прихожую и тяжёлым шагом бросается ко мне.

Движимая рефлексом, выработанным часами тренировок, я выхватываю лезвие из ножен и отражаю удар, направленный в мою грудь, отклоняя его клинок, а затем сметаю его тело на пол. Он падает на спину, запускает руку в карман пиджака. Металлический блеск, который я замечаю между его пальцами, заставляет меня немедленно вонзить танто ему в сердце. Его рот раскрывается в беззвучном крике, глаза закатываются в агонии. Последний хрип — и его не стало. Резким движением я вынимаю

свой меч из его тела. Кровавая лужа пропитывает драгоценный ковёр Наполеона III Дориана.Это будет мне стоить нагоняя , — хихикаю я, странно забавляясь этой будущей дуэлью.

Подойдя ко мне, Йоханна заглушает руками стон ужаса.

— Кто этот человек?

Я изучаю загорелое лицо нашего нападавшего, его поношенную одежду и многочисленные татуировки на руках. Я перебираю в закоулках памяти жертву, которая могла бы сбежать, или свидетеля нашего искусства, но ни одно имя не приходит на ум.

— Не знаю, спросим у До...

Внезапно в коридоре раздаются звуки борьбы. Выстрел гремит за стеной, наполняя воздух едким запахом пороха.

Симфония криков, разбитых предметов и сталкивающихся в ожесточённой схватке тел заставляет поместье пульсировать их глубокими и мрачными вибрато.

— Здесь есть ещё, — выдыхаю я.

— Милли, — хнычет Сара.

— Я уверена, с ней всё в порядке, — успокаивает её Йоханна. — Господи, как хорошо, что Энтони и Эстер отсутствуют. Я... я... Да, слава Богу!

Очнувшись от оцепенения, я бросаюсь к двери, запираю её и отступаю на середину комнаты. Моё дыхание учащается, в груди становится больно, но пальцы по-прежнему крепко сжимают рукоять танто. Внезапно град ударов обрушивается на эбеновое дерево. Мужские голоса кричат нам открыть, обещают лёгкую и быструю смерть, в то время как дверь уже разлетается щепками под их натиском у моих ног.

Они войдут , — думаю я, теперь в панике.

Неважно, Дориан придёт. Он спасёт тебя, Эмилия. Он...

Нет! Исключено! Если он учил меня драться, то вовсе не для того, чтобы я вздыхала по его скальпелю и даже не для того, чтобы зависеть от его бойцовских навыков. Я должна защищаться сама. Я тоже хищница, и две жизни теперь зависят от моего лезвия. Однако лишь одно существо во всём этом поместье заставляет меня дрожать от беспокойства.

Дориан.

Нет, с ним всё в порядке, я уверена. Я бы почувствовала, если бы его больше не было в этом мире. Я бы знала, потому что моя душа покинула бы моё тело в ту же секунду, как затихло бы его дыхание.

Он умирает — я исчезаю.

И наш час ещё не настал.

— Сара! Сними с меня юбку!

— Но, мадемуазель, это не...

— Плевать на приличия! — рычу я. — Эти люди пришли нас убить! Моему трупу всё равно, презентабельный он или нет. Поэтому я приказываю тебе в последний раз: сними мою юбку!

Очередное вражеское плечо, разбивающее древесину входа, наконец заставляет её принять решение.

— Х-хорошо, мадемуазель.

Поспешно она развязывает мои нижние юбки, помогая мне выбраться из кринолина. Мои ноги теперь свободны от громоздкого туалета, я подворачиваю свои белые панталоны выше колен и поворачиваюсь к служанкам, чтобы дать указания.

— Godt. Теперь, Сара, кочергу. Йоханна — за диван. Сара, защищайся, только если он приблизится к тебе, а остальное оставь мне. Ясно?

— Да, мадемуазель.

Их испуганные взгляды вынуждают меня снова взять на себя роль хозяйки дома.

— Не забывайте, дамы, этот дом — наш.

Йоханна кивает и бежит укрыться, как я ей приказала. Со своей стороны, Сара застывает позади меня, её оружие дрожит в испуганных пальцах. Мой кипящий разум обращается к двери, увлечённый жаждой моего лезвия, которому не терпится наконец утолить свой древний аппетит.