Верность
Шрифт:
Мы все получили сообщение от Айзека сразу после приземления. Мы не знали подробностей, только то, что обвинения сняты и Нокс с Айзеком направляются в Нью-Йорк.
Когда мы зашагали к открытой двери, я добавила: — Спасибо, Делорис, и мне жаль.
— Жаль? — переспросила она.
— Что я отвлекла тебя от дома. — Я склонила голову. — Почему ты поехала так далеко, если собиралась обратно в город?
— Я обещала Ленноксу, что доставлю тебя в это поместье. Я не собиралась останавливаться, пока ты не будешь здесь. Иди к матери.
— Клейтон? — позвала я.
— Он отвезет меня
Мои легкие наполнились холодным ночным воздухом, пока я осматривала территорию вокруг подъездной дорожки и фасад дома. В голове всплыли образы мужчин в черном, прячущихся за деревьями. Без сомнения, начался бред. Потряся головой, я вошла внутрь. Сильвия тут же закрыла дверь и заключила меня в теплые объятия: — Алекс, я так рада, что ты добралась.
Я улыбнулась, когда мы отстранились: — Мама? — Я до сих пор не могла осознать, что она здесь, в доме Нокса.
— Она наверху.
Я позвала Челси и представила ее. Блеск карих глаз Сильвии напомнил мне, каково это — когда тебя встречают как дома. Я медленно оглядела фойе: выбеленные деревянные полы, светло-бежевые стены, белая отделка. Мои щеки порозовели при виде свежих цветов в вазе на большом овальном столе: — Это неправильно, что я всегда чувствую себя здесь как дома?
— Совсем нет, — ответила Сильвия. — Я думаю, это замечательно, потому что так и есть. Хотите чего-нибудь поесть или выпить перед сном?
— Я хочу увидеть маму прежде всего.
— Она спит. Думаю, врач тоже, но мистер Демитри не спал еще несколько минут назад.
— Я до сих пор не сплю.
Мы все повернулись на глубокий баритон. Как и его сын, он обладал властной аурой.
— Вижу, ты уехала из Джорджии без моего сына.
Мой пульс участился, плечи расправились: — А вы держите у себя мою мать. Почему?
Не в первый раз я заметила фамильное сходство, когда Орен улыбнулся и вокруг его глаз собрались мелкие морщинки. Они были того же оттенка синего, что и у его сына, и обладали той же немой силой убеждения. Казалось, мой ответ его позабавил.
— Мисс Коллинз, я восхищаюсь вашей стойкостью. Для протокола — я восхищаюсь ею всегда.
Сильвия обратилась к Челси: — Позвольте, я покажу вам дом, и если хотите, принесу чего-нибудь перекусить или выпить.
Челси вопросительно посмотрела на меня, ожидая решения.
— Подожди, — сказала я. — Мистер Демитри... — я начала представлять их друг другу.
— Алекс, это очень вежливо с твоей стороны, но излишне. Мисс Мур, вы желанный гость в моем доме столько, сколько пожелаете. Обещаю, здесь вы в полной безопасности.
Я напряглась, гадая, как много он знает о Челси. Знает ли он о Брайсе? Обо всем? Меня беспокоило не только его знание фактов. То, как он назвал этот дом своим, заставило волоски у меня на затылке встать дыбом. Я хотела поправить его и сказать, что дом принадлежит Ноксу, но сдержалась, пока Челси принимала его любезное предложение и исчезала вместе с Сильвией.
— Мой сын? — спросил он.
— В полете.
Орен кивнул: — Я получил то же сообщение. Но я хотел спросить о другом.
Разговор с Ореном Демитри выводил
меня из себя. Каждая фраза, каждое слово заставляли чувствовать, будто я постоянно пытаюсь разгадать загадку. В три часа ночи у меня не было на это сил: — Мистер Демитри, я хочу увидеть маму.— Зови меня Орен, Александрия. Врач спит, но за Аделаидой присматривает медсестра. Она будет под круглосуточным наблюдением.
— Почему?
— Ей это необходимо.
— Я не понимаю.
— Прежде чем мы пойдем наверх, я думаю, нам стоит обсудить то, что произошло в самолете.
Я глубоко вздохнула: — Мы не можем поговорить в ее комнате?
— Я бы предпочел нет.
— Простите. Это грубо, но у меня был долгий день. Моя мама наверху. Я оставила Нокса в Саванне, чтобы добраться до нее. Я иду к ней.
Он указал на гостиную: — Выслушай меня. Пожалуйста, это не займет много времени. Говорят, пациенты не слышат, что происходит вокруг, когда они без сознания, но я бы не хотел рисковать. Мой дом — мои правила.
Я остановилась: — Дом Леннокса.
Орен кивнул: — Демитри.
Я сделала вдох и плотно сжала губы.
— Я настаиваю на малом, — сказал он. — Позитивность. То, что произошло сегодня, нужно обсудить, но не в присутствии твоей матери.
Я проглотила сопротивление и попыталась уловить его истинный посыл. Что-то в его тоне тронуло мое сердце: — Вас волнует, что говорят рядом с ней? Я спрошу снова — почему?
Он сел на край длинного дивана и подался вперед. Это была уже не та уверенная поза человека, которого я встречала в этом доме месяцы назад.
— Сначала... — он указал на диван, — ...пожалуйста, присядь. Ты должна узнать о полете.
Я не стала спорить и устроилась на дальнем конце мягкого дивана: — Нокс?
Орен встретился со мной взглядом: — Что с ним?
— Вы хотели знать что-то о нем, что?
Он отмахнулся: — Это довольно очевидно. — Глубоко вдохнув, он выпрямился. — Как тебе должно быть известно, твоей матери дали то, что некоторые назвали бы неуместным количеством транквилизаторов.
«Транквилизаторы» — слишком широкое понятие. Я решила, что он имеет в виду лекарства, которые прописал доктор Миллер. — Сказали, это поможет ей справиться с абстиненцией.
— Так они сказали. Врач, которая была с ней сегодня ночью, и я — мы оба считаем, что это было сделано, чтобы она не могла говорить.
Я сузила сонные глаза: — Говорить о чем?
Он покачал головой: — Александрия, думаю, нам нужно глубже разобраться в «что» и «почему» завтра. Ночь, как ты сказала, была очень долгой. Я хочу сказать лишь то, что чрезмерное использование этого препарата отразилось на ее теле.
Моя шея вытянулась, а глаза наполнились слезами, которые я не могла сдержать.
— Я хотел забрать твою мать из этой жалкой пародии на больницу не меньше тебя.
— Почему —
— Пожалуйста, — взмолился он, — дай мне договорить.
Я кивнула.
— Наши врачи не могли осмотреть ее, пока мы не вывезли ее оттуда. Они изучили ее карты. Они сделали выводы, но их предположения были основаны на информации, которую нам удалось добыть. К сожалению, это не так точно, как иметь пациента у себя под присмотром.