Чтение онлайн

То, как ее глаза затуманились и она заерзала бедрами, заставило мой уставший член снова ожить.

— Нокс?

Я поцеловал ее в лоб. — О, принцесса, ты знала, что это произойдет.

Розовый румянец залил ее щеки. — Когда мы отдохнем и когда я буду знать, что с моей мамой все в порядке.

— Чем дольше ты заставляешь меня ждать...

Ее подбородок поднялся, демонстрируя уверенное выражение лица. — Да, мистер Демитри, давай.

Мой член снова дернулся.

— Черт.

Когда я вышел, улыбка Чарли сменилась надутыми губками.

— О, принцесса, спать. — Я перекатился на спину и притянул ее к себе.

Положив голову мне на грудь, Чарли

сказала: — Хочешь ты этого или нет, но ты — Прекрасный принц.

Гладя ее еще влажные волосы, вдыхая аромат цветов, я хотел бы быть им, но это не так. Ради нее я буду стараться изо всех сил, но я не чистосердечный диснеевский принц. Я знаю, что такое зло.

Я также знал, что она тоже знает. Сегодня вечером я смотрел ему в лицо, когда он вошел в комнату в полицейском участке. Он был недоволен моим ответом, уверенный, что я приму его предложение. Я не только не принял его, я надавил на него, чтобы он показал видеозапись из особняка — как он силой запихивает Чарли в машину. К тому времени, когда детектив вернулся, видеозаписи уже не было, а обвинения были сняты.

Я не был настолько наивен, чтобы верить, что Альтон Фицджеральд оставит меня в покое, но я воспользовался возможностью уехать из Саванны.

Когда дыхание Чарли стало ровным, я прошептал: — Нет, я не Прекрасный принц. Я — Бэтмен.

Она повернулась ко мне, закинув мягкую ногу на мою. В свете солнца, пробивающегося сквозь щели жалюзи, я смотрел, как на ее щеках появляется румянец, прежде чем она погрузилась в глубокий сон.

Аделаида

Я моргнула, пытаясь осознать непривычное окружение. Казалось, каждый раз, когда я открывала глаза, картинка была другой.

Я оглядела комнату, стараясь не двигать головой, опасаясь того, где я нахожусь или кто за мной наблюдает. Насколько я могла судить, я снова была в комнате, которую не узнавала. Это был не мой люкс в поместье Монтегю и не те синие стены ада. Медленно я повернула голову. Движение причинило боль. Не голове — это была не мигрень, — а всему телу. Болело абсолютно все.

Каждый вдох тянул область живота, будто я была затянута в нечто тесное — корсет? Я не могла понять причину этого давления или боли, но из-за них дыхание становилось все быстрее и поверхностнее. С каждым вдохом боль усиливалась.

Прикусив губу, я сознательно замедлила дыхание. Снова закрыв глаза, я попыталась вспомнить, что произошло. В памяти всплывали отрывочные воспоминания, но не хватало деталей, чтобы заполнить пробелы. Воспоминания были мешаниной из лиц и голосов. Прошлое и настоящее переплетались, пока хронологический порядок не перестал существовать. Собрать их воедино было все равно что пытаться осмыслить кучу пазлов, из которых можно составить тысячу разных картин. Размеры были слишком похожи — их вид, запах и даже то, как они ощущались в руке. Я никак не могла понять, какой фрагмент принадлежит к какому пазлу.

Что было недавно? А что — в прошлом?

Я вспомнила Джейн. Она была со мной в той ужасной синей комнате. Мой пульс забился в венах, в такт с писком мониторов, когда наш разговор всплыл в памяти. Она говорила что-то об Александрии, что её присутствие не было сном. То, что моя дочь была рядом, не расстроило меня. Но она упомянула Брайса Спенсера и помолвочную вечеринку Александрии.

Мои глаза снова резко открылись.

Я не знала, где нахожусь, но должна

была помешать Александрии выйти замуж за Брайса. Это неправильно. Хотя я много раз просила её сделать это, я не могла позволить ей принести свою жизнь в жертву, как это сделала я. Родители побуждали меня делать то, что нужно для Монтегю, но теперь, зная правду, я бы не поступила так со своей дочерью. Я была неправа, пытаясь заставить её. Она заслуживает лучшей жизни, чем та, что была у меня.

Я вспомнила о дополнении к завещанию. Ей не нужно было жертвовать собой. Александрия могла быть свободна, как я никогда не была, — то, чего Алтон никогда не хотел ей открывать.

Чувство облегчения нахлынуло на меня вместе с ясностью мыслей. Они были четче, чем за долгие годы, и все же у меня оставались проблески прошлого.

Орен, если быть точной.

Прошли годы с тех пор, как я видела его, и все же казалось, что это было недавно. Были ли это мои сны? В том ужасном синем месте я видела его во снах. Он был не только моим убежищем на короткое время в жизни, но, по-видимому, навсегда останется им в моем подсознании.

Писк приборов участился, когда я подумала об Александрии. Мне нужно было позвонить ей. Мне нужно было двигаться. Я с болью повернулась из стороны в сторону. Сначала мне нужно сесть. Прищурившись, я искала кнопки, чтобы поднять кровать. Моя рука поднялась, нащупывая пульт. И тут я поняла, что она не связана. Мне это привиделось? Кто-то действительно удерживал меня?

Пальцы нащупали ограждение.

Где бы я ни была, я все еще в больничной койке.

Пока я искала кнопку, я заметила огромное окно слева от себя. Комната вокруг была яркой, наполненной светом — не просто светом, а солнечными лучами. Это было еще одним доказательством того, что я выбралась из того ужасного места. В той кошмарной синей комнате шторы были всегда задернуты.

— Мисс Монтегю?

Я повернулась на женский голос.

Это рай, то, о чем я молилась? Неужели Бог наконец исполнил мое желание и заодно изменил мое имя?

Слезы наполнились в моих глазах, катясь по щекам, когда облегчение и горе смешались во мне.

Если это рай, значит, моя жизнь закончена. Я мертва.

Я вспомнила таблетки. Смерть была моим желанием, тем, что я планировала. В смерти мне больше не нужно было бороться... но я хотела бороться. Александрии нужно, чтобы я боролась.

— Нет, — умоляла я, хотя слова выходили невнятными. — Я не могу быть здесь. Мне нужно помочь дочери.

Женщина подошла ближе. У неё были сияющие темные глаза и добрая улыбка ангела. Крыльев не было. Неужели это заблуждение? Они предназначены только для моделей Victoria’s Secret?

— Мэм, вы что-то сказали?

Я попыталась сглотнуть, но во рту пересохло.

— Воды?

Через несколько секунд мой ангел вернулась с чашкой и трубочкой. Нажав кнопку, чтобы поднять меня в сидячее положение, она поднесла трубочку к моим сухим губам. Прежде чем сделать глоток, я судорожно вдохнула от того, как кровать начала двигаться.

— Да, — сказала ангел, — простите. Вам будет больно.

— Больно? Мне больно в раю?

Она побудила меня пить. — Пейте медленно. Совсем немного. Нужно быть осторожной. Ваш желудок давно не привык к пище.

Я кивнула, всасывая воду и слушая, наслаждаясь её мягким тоном.

Когда она убрала трубочку, она улыбнулась. — Мисс Монтегю, рада с вами познакомиться. Я Ева Росси, ваш врач.

— М-мой врач? — я попыталась вспомнить. Доктор Бек был моим врачом, а потом ещё тот... доктор Миллс или Миллер. Я не могла вспомнить. — Вы не ангел?