Ты мне очень нравишься. Но...
Шрифт:
— Для начала успокойтесь. Вы же кормите? Во-от. Вам нужно успокоиться и отдохнуть. — Она вручила детку матери, напоследок погладив младенца по головке. Тот притих немного — может, изнемог плакать, а может, и в самом деле ему получшало от общения с предстательницей Древа. Подобное случалось уже, Вея помнила такие случаи.
Она распорядилась, чтоб несчастную мать с малышом и супругом отвели в свободную комнатушку, снабдили всем необходимым, включая и еду, которая требовалась кормящей матери. Чуть позже, когда, закутавшись в длинную шаль, выбралась на террасу, обнаружила, что муж женщины старательно работает в уголке сада, обстригает сухие ветви кустов и таскает их в кучу там, где можно будет
Жестом подозвала слугу.
— Кто-то его обязал? — спросила негромко, лишь слегка склонив ухо в нужную сторону.
— Ну что вы, ваше высочество, — пробасил работник. — Сам пришёл просить работу, но признался, что по дому не особо умеет трудиться, а вот по саду или двору — это пожалуйста. Поручили ему то, что требовалось. А его супруге как раз отнесли обед. Что-то не так?
— Нет-нет… Всё хорошо. Проследите, чтоб и он как следует поел. Эта семья — гости, но если мужчина считает своим долгом поработать, пусть трудится.
— Понятно, высокочтимая.
Очень хотелось помочь крохе, просто до слёз. Но в этот раз желание пойти и поглядеть на малыша в себе подавила. Всё-таки вопросы лечения оставались для неё тёмным лесом. Кое-что она научилась, кое-что могла обеспечить опосредованно, условно говоря, прибегая к помощи высшей силы и направляя возможности собственного организма болящего на исцеление. Но тут подобное не поможет. Силы младенческого тела, способные его исцелить, ещё не сложились. То, что помогает младенцу выживать в самых сложных обстоятельствах, имело другую природу.
Тут Вее приходилось верить Агате на слово — та в магической и околомагической медицине разбиралась в разы лучше. Она даже пыталась объяснить подруге все нюансы, когда обе они делились мыслями касательно ухода за своими малышами, но Вевея мало что поняла. Её тогда успокоило понимание, что дочке, Ане магическая или немагическая помощь не потребуется, девочка совершенно здорова, крепка и твёрдо намерена благополучно вырасти.
А вот тут пожалела, что не расспросила дракскую королеву детальнее. Обременённую чародейскими способностями детку было очень жаль, да ещё и смутное понимание добавилось, что хорошо бы всё-таки его спасти. Что-то значимое от этого ребёнка зависит.
Такие Вее уже попадались. Правда, всё больше по мелочи, и огромным магическим потенциалом обременены не были. В ком-то она ощутила будущего хорошего учёного, ещё в одном — педагога, попалась ей и грядущая заботливая многодетная мать. Их было приятно погладить по крохотным головкам, покрытым лёгоньким пушком, и представить себе их достойную жизнь. Только не рассказать о ней родителям, ни в коем случае! Ещё ненароком испортят перспективных ребят.
В задумчивости она закуталась в длинный тёплый плащ и побрела в чащобу, расслабленно скользя мыслью по всем тем образам и идеям, которые приходили ей в голову. Хороший был способ иной раз отыскать решение проблемы — просто дать сознанию самому перебрать варианты, как карточки каталога, и предложить несколько на выбор. Подумала, что, может быть, придумает что-нибудь полезное для ребёночка. Но спустя несколько минут снова задумалась о возможной соотечественнице, пропавшей на соседнем материке.
Да, прикоснуться к её судьбе нет никакой возможности. Они явно незнакомы. Но, может быть, будет шанс хоть отчасти разглядеть её будущее? Если она сыграет значимую роль в их общем магическом будущем (а такое вполне вероятно!), за это можно было бы уцепиться. Она ещё глубже погрузилась в размышления. Ей казалось, что разгадка маячит где-то поблизости, просто в пальцы не даётся, как подзабытое слово, которое отлично знаешь, но вот почему-то выронил из памяти его звучание и вынужден просто ждать, когда мозг тебе поможет.
«А может,
подскажешь? — потянулась она мыслью к Древу, ощущая близость его магии. В ответ — лишь мягкое прикосновение высшего сознания, ласковое, успокаивающее. И понятно, о чём Серебрящееся хочет сказать: сама разберёшься, поймёшь. И я, конечно, если будешь настаивать, покажу всё яснее, но лучше хотя бы попытайся сама. Для начала. — Уф… Иногда мне кажется, что ты меня переоцениваешь».Смешок божества был как нежность самого солнца, сдержанного, весеннего, только-только пробившегося сквозь облака. Оно любовалось Веей как любимым чадом, которое, конечно, пока ещё дурное напрочь, но какое же славное и какое любимое! И какой значимой силой станет в будущем… Если, конечно, не прекратит расти и развиваться. Если всё-таки вырастет и поумнеет.
Лестно, конечно. Но и боязно — вдруг не оправдаешь ожиданий.
Итак, если пройти по самой грани собственной судьбы, которую Вея и смотреть-то в деталях отказывалась (хуже нет жить, зная наперёд, что будет, и понимая, что ни черта ты не изменишь уже!), она искала, искала хоть что-то, смутно похожее на нужную ей нить образов. Да и интересно было, иномирянка эта особая, и если да, то чем именно. Так-то здесь бывали иномирянки, в том числе и вполне талантливые в магии, но ничем, кроме рождения деток, себя не проявившие. Впрочем, и рождение деток — дело очень хорошее. Особенно девочек, тем более в этом мире, где девочек на свет появлялось меньше, чем мальчиков.
Интересно, почему на соседнем материке мужчины могут себе позволить моногамный брак? Неужели у них всё нормально с гендерным балансом? Но как это получается в рамках одного мира? Или у них так же, как везде, три мужика на одну бабу, и значительная часть мужчин так и остаются на всю жизнь без супруги? Любопытно…
Так, смутное какое-то чувство появилось. Похоже вот она, Лара, задумчивая, слегка мечтательная, довольно милая характером женщина. Осторожно нарезает овощи, похоже, собирается готовить какое-то рагу на скромной, но не бедной кухне. И там она не одна, рядом суетится ещё одна женщина. И одета потеряшка вполне нормально — хорошее чистое платье, передничек, волосы убраны в пучок. Выражение лица спокойное, отчаяния и боли во взгляде не отражается. А вот она присела у грядки с зеленью и придирчиво выбирает листики салатной свеклы.
Вея не могла знать, видит ли она прошлое, настоящее или будущее. В одном была уверена — образы связаны уже с этим миром. Заглянуть за его границы ей не дано, да и хорошо. И так сунула нос в чужую жизнь, некрасиво вообще-то… Так, надо попытаться хотя бы понять, что предстоит этой женщине, и угадать, через что она прошла, чтоб достичь этого будущего. Было ли что-то страшное, тягостное, то, что способно сломить? Тогда, глядишь, удастся и ответ на вопрос её мужа дать.
Сосредоточилась. Нужно скорое грядущее, отделённое от настоящего не более, чем на полгода, но при этом с перспективой, ясным взглядом в то, что предстоит в дальней перспективе. Причём в пространстве магии и переживаний (как ни странно, Вея воспринимала так, что две эти сферы в значительной мере смыкаются… Для неё, по крайней мере).
Вот и образ — Лара прижимает к себе крошечного ребёнка, завёрнутого в пелёнку. Это не её ребёнок, он очень мал даже для новорожденного, но женщина держит его уверенно и при этом очень умело, нежно, приятно посмотреть. Потом, подержав у груди, передаёт кому-то другому и принимает следующего, всхлипывающего от детской обиды, поглаживает по спинке, прикрытой тоненькой пелёночкой, покачивает. И зрелище это такое умиротворяющее, домашнее, что и сомнений нет — всё с женщиной хорошо. Она и сама в покое, и окружающим дарит покой, а на такое не способен человек, прошедший овеществлённую преисподнюю.