Ты мне очень нравишься. Но...
Шрифт:
— Уверена, этого хватит всем офицерам, — успокаивала Лару кухарка.
— Но поросята такие маленькие!
— Мы положили побольше соуса и мяса. Поверьте, мужчины наедятся.
Молодая женщина вздохнула. Она не сильно-то стремилась непременно угождать мужу, который, к тому же, демонстрировал ей умеренное пренебрежение. Но жизнь её стала слишком комфортной. Здесь, в этом замке, как и в предыдущем, вокруг неё вилась толпа людей, желающих угодить, ей демонстрировали симпатию и уважение, спешили обеспечить её нарядами и обувью, остальными необходимыми вещами и следили, чтоб она не переутомилась. И раз ей предложили такую отличную жизнь, стоит хоть часть обязанностей жены выполнять.
Хотя бы еду отправить на место.
Ещё Лара с удовольствием возилась на грядках. Конечно, по большей части ей оставалось только раздавать указания, слуги тут же бросались копать, рыхлить, высаживать, удобрять или поливать. Но в этом были свои преимущества. Молодая женщина кивала, улыбалась, благодарила работников и с удовольствием наблюдала за тем, как пробиваются сквозь почву высаженные по её приказу овощи и травы.
Чуть погодя муж сообщил, что из Бел Зери отбывает в дальнюю провинцию, и увы, от ежедневных обедов придётся отказаться. И пусть супруга спокойно ждёт его в Аптере и бережёт своё здоровье, не напрягается. А следом приехал новый посланник, представитель принца, которого Лара раньше не видела — очень полный, добродушный на вид мужчина с кривоватыми чертами лица. Он представился казначеем его высочества, и управляющий подтвердил, что так оно и есть.
Казначей привёз сундук и какие-то документы. Сундук был принесён в спальню Лары, документы отложены для Эйтала в его кабинете. Молодая женщина, разглядывая этого «колобка» за общим ужином, лишь недоумевала, чего это он темнит и так задумчиво на неё поглядывает. Хоть ночевать не остался, уже хорошо. Её начинал напрягать любой мужчина, смотревший на неё с интересом, кем бы он ни был. Ну его нафиг. У неё ревнивый муж! Кажется…
Только утром, позавтракав, Лара подсела к сундуку, и то лишь потому, что Туана уже извелась и поглядывала со страданием то на свою хозяйку, то на ларец. Оказалось, что внутри — два приличных отреза дорогой шёлковой ткани, сложенная в дополнительной шкатулке отделка, а ещё одна шкатулка — с украшениями. И всё это упаковано в легчайшую нежную бумагу, настолько тонкую и настолько подвижную, податливую, что Лара засомневалась, бумага ли это вообще или ткань такая.
— Ох, госпожа, это ведь эвтидский шёлк! — воскликнула Туана, осторожно погружая руки в ткань. — Какая роскошь! Это ведь подарок от господина, да?
— Похоже на то, — ответила Лара, разглядывая карточку. Та была выполнена из слоновой кости, и вместо подписи там были лишь инициалы. Ну да, инициалы её мужа. Вряд ли кто-то ещё мог преподносить ей такие дары — и дорогие, и пышные, и с намёком. — Ну и отлично. Значит, здесь нам получится по платью — тебе и мне.
— Мне? — охнула девушка. — Платье из эвтидского шёлка?! Но как можно, госпожа!
— Так, решено! — Лара решительно взмахнула рукой. — Мне — вот этот гранатовый жаккард, а тебе — кремовую тафту. И ещё на отделку останется каждой.
— Госпожа!
— Что?
— Недопустимо такой, как я, надевать платья из подобной ткани!
— Это ещё почему?
— Я — всего лишь девица из фермерского сословия!
— Сейчас ты служишь мне. И надевать на балы будешь то, что я распоряжусь тебе пошить. Разве не так? — Туана растерянно замерла. — Я верно рассуждаю?
— Д-да, госпожа…
— Ну вот и всё. Значит, тебе кремовое платье со вставками из жаккарда. И отделка золотом. И если останется кружево, то тебе тоже пойдёт на рукава… — Лара уверенно накинула на служанку край полотна. — Прекрасно. Тебе идёт.
— Госпожа!
— Ну что ещё?
— Мне не пристало появляться в свете в таких нарядах!
Они слишком хороши!— Да это такой повод поиздеваться над мужиками. Пусть расстилаются перед тобой, а потом, в самый удобный момент, сообщаешь, что ты не аристократка, и наблюдаешь, как червяк корчится.
— Госпожа!
— Да что?
Туана покраснела.
— Я никого не хочу обманывать.
— А кого ты будешь обманывать? Один из поэтов на моей родине написал: «Ах, обмануть меня не трудно!.. Я сам обманываться рад». Именно так и есть. Зададут тебе прямой вопрос — отвечай честно. Обвинят в обмане — с чистой совестью делай круглые глаза, мол, чем это я тебя обманула, чудило?! Надела красивое платье? Так мне госпожа приказала! Должна же я выполнять приказы госпожи? Вот именно! Не сообщила сходу, что служанка? А разве должна? Где такое написано? Это ты, болван, клюнул на дорогущие тряпки и состроил из себя полного идиота! На себя и пеняй.
— И вы бы хотели этого?
— Я бы хотела, чтоб ты расслабилась, — тихо ответила молодая женщина. — И поняла, что ценна сама по себе. Да, нет ни огромного приданого, ни длинной родословной. Но чем ты хуже любой другой девушки в мире? Ты прелестна, красива, много что умеешь и знаешь, у тебя есть характер, ты, в конце концов, человек. И этого достаточно. Не имени, не денег, а просто того факта, что ты человек… Туана, ты так не думаешь?
Горничная долго молчала, жалобно глядя Ларе в глаза.
— Почему вы так добры ко мне, госпожа?
— Например, потому, что ты тоже девушка, такая же, как я? И потому, что я хочу подружиться с теми, кто вокруг меня? Сама подумай, приятнее же, когда к тебе относятся по-доброму!.. Ну брось! Я уже замужем, почему бы и тебе не помочь пристроиться…
Не успела договорить, как на неё налетел увесистый вихрь имени Туаны, стиснул в объятиях. Она ткнулась носом Ларе в ключицу и всхлипнула.
— Госпожа… Вы самая добрая!
Кстати говоря, её преданность и помощь оказалась очень кстати. Во-первых, служанка охотно рассказывала своей госпоже обо всём, что происходит в замке, о чём говорят слуги и какие сплетни ходят по округе. Также она охотно просвещала Лару в тех вопросах, в которых та не разбиралась и не могла разбираться: местные традиции, обычаи, манера одеваться, вести себя. Причём и различия, как поступают селянки и знатные дамы, тоже растолковала. Их хватало, но помолодевшая иномирянка схватывала всё услышанное буквально налету.
Она уже и забыла, какой великолепной памятью отличалась в юности. А теперь пользовалась её преимуществами на полную. Этикет в здешних краях был сложным, как и везде, а то, что рано или поздно придётся оказаться при дворе, Лара не сомневалась — хочет она или нет. Вообще не особо-то и хотела, предпочла бы так и жить дальше в замках мужа, заниматься хозяйством и не напрягать себя вопросами, как безопасно себя вести в свете. Но кто б её спросил.
Освоившись в замке, Лара решилась выбраться и в одно из окрестных сёл. Никто не воспротивился, наоборот, лишь уточнили, когда именно госпожа желает пуститься в путь и собирается ли ехать верхом или в экипаже. Оставалось мысленно вздохнуть, что умение ездить верхом оставалось для неё недостижимым искусством, и согласиться: лучше экипаж. И Туану можно будет с собой взять, чтоб подсказала, если вдруг потребуется помощь.
В селе супруге принца обрадовались как посланнице небес, засуетились, поинтересовались, чем развлечь. Были очень удивлены, услышав, что госпожа желает просто посмотреть, что тут и как, но и не подумали спорить. Лара получила возможность полюбоваться симпатичными и аккуратными сельскими домиками, её угостили свежей выпечкой, показали птичник, поросят, загончик с овцами, молоденьких тёлок, уже подрощенных, тех, что скоро и сами смогут принести первого телёнка. Потом Лара заговорила с местными об огородах, полях, местных традициях и грядущих праздниках.