Ты мне очень нравишься. Но...
Шрифт:
«Зато теперь у меня есть кленовый сахар, — утешилась Лара. — И куча места в оранжереях. Интересно, их помидоры можно дорастить до полной зрелости на корню, или придётся дозревать их по нашей, привычной методе — вне куста?»
Эти мысли даже спать ей толком не давали, так что с утра она проснулась даже раньше, чем Туана. Сама залезла в уже помятое платье и рванула в оранжерею, чтоб прикинуть, где следует разместить помидорные кустики, а где — огурцы.
Место она определила на глаз. Опыта у неё было не слишком много, но Лара понимала, что для начала стоит разместить помидорные кусты в больших кадках, чтоб строго контролировать подкормку, а ящики с огурчиками поставить в тени актинидий, где солнца они будут получать в меру, да и с увлажнением не возникнет проблем. Тут же, поблизости, можно будет разместить бочку с водой,
— Госпожа! — запыхавшаяся Туана вынырнула из-за куста. — Вот вы где! Я даже испугалась!
— Извини, — рассеянно вымолвила Лара. — Что-то я увлеклась. Такой фронт работ… А завтрак готов?
— Конечно! Куда вам его подать? В оранжерее есть подходящее местечко.
Ей потребовались всего несколько минут, чтоб сервировать столик, спрятанный в самом центре розария. Правда, теперь здесь пахло уже не так удушливо — работники сняли часть ставен, и приятный ветерок свободно разгуливал меж прозрачных стен. «Эх, хороша ты, крестьянская жизнь, — с усмешкой подумала Лара, устраиваясь в кресле и наливая в местный чай ложечку кленового сиропа. — Просто заглядение!»
Похоже, Туана рассчитывала, что усердие госпожи на лоне природы как раз завтраком и ограничится. И была совершенно обескуражена, когда, отзавтракав, супруга принца потребовала себе садовнический фартук, после чего принялась распоряжаться: вот сюда кадки, вот сюда таскать землю, здесь её рыхлить, а тут поставьте большую бадью под воду для полива, и ещё одна понадобится для травяного настоя. И где там семена, а где ящичек, в котором можно будет подрастить рассаду?
От запросов принцессы все слегка охренели, но служба есть служба, все тут твёрдо знали: они и пришли сюда для того, чтоб исполнять любые капризы госпожи. Так что всё нужное было готово очень быстро, даже солому для мульчирования крепкий парень с такими широкими плечами, что удивительно, как он в двери проходит, нарубил прям идеально. После чего, убедившись, что пожелания хозяйки закончились, мужики отправились мыть стёкла оранжереи, проверять печи и тепловые трубы. Это уже была инициатива экономки — та, видимо, подумала, что раз госпожа заинтересовалась замковым климатроном, то его следует привести в полный порядок.
Как выяснилось, здесь и в самом деле вдоль одного из фундаментов были продолжены трубы, которые наполнялись тёплой водой, если возникала такая необходимость. Воду грели замковые кухонные печи, их всё равно топили каждый день, так что лишних усилий привести систему отопления в действие не требовало — просто снять две задвижки, да и всё.
Причём продумано было буквально всё, даже то, что в какие-то зимние дни воду нужно разогреть посильнее, а в какие-то — слабее. Всего водных котлов было три. Один вмонтирован между двумя печами, там вода нагревалась сильнее всего, второй — сбоку от большой печи и грелся меньше. А ещё имелся «холодный котёл», где вода не грелась практически совсем. При необходимости, сдвигая задвижки не до конца, воду разных температур можно было смешать, добиваясь нужной.
И эта придумка от души восхитила Лару. Она пылко выразила свой восторг управляющему, и тот, приятно алея и улыбаясь, заверил, что в замке много таких придумок, и жаловаться на недостаток комфорта госпоже не придётся. И о своих растениях она пусть не беспокоится — всё будет расти как надо и так, как пожелает её высочество.
Молодая женщина окончательно приободрилась и с удовольствием занялась делами. Сперва посадила семечки в ящики, потом осмотрела ягодные кусты, посаженные вне оранжереи, заглянула на кухню, где взбила немного майонеза, заказала сварить маленькую свеколку и отложить для себя пару селёдочек пожирнее, когда их привезут в замок.
Она, чувствуя юность и совершенство нового тела, которое ей подарила магия, просто не могла не носиться и усердствовать тут и там, ей казалось, что энергия в ней просто бурлит и толкает в спину. Ни единого суставчика, ни единой косточки или связочки не болело, голова была ясной, глаза видели идеально, а грудь дышала в полную силу. Как же это было прекрасно! Ещё
того Лара не вполне осознавала, что, потеряв несколько килограммов, попросту чувствует себя более лёгкой, чем раньше. И едва не порхала по этажам замка.Впрочем, всё это имело второстепенное значение. В действительности, помолодев, она ощутила красоту мира так, как не чувствовала её даже в молодые годы. Оно и понятно. Тогда преимущество юности она не понимала, потому что другого не знала, теперь же к преимуществам добавился ещё и опыт, накопленные годами жизни знания, даже мудрость. И вот теперь, получив новый шанс построить бытие едва ли не с самого начала, да ещё на таком мощном фундаменте, Лара наслаждалась подлинным вдохновением.
Нет, конечно, глупости она ещё будет делать. Все их делают. Но уж самых дурных ни за что не допустит.
Такова уж жена (1)
Эйтал Миэр
Пока поездка шла без приключений, от одного узла до другого нужно было добираться обычным способом, переход возводить было нельзя. И даже не потому, что опасно, а чисто чтоб не замылить ситуацию. Ему нужно было увидеть энергетику места такой, какая она есть, без лишних нюансов и следов. А переход оставлял мощный след.
«Это ещё повезло, что наша семья имеет дракские корни, — думал принц, направляя коня. — И мы не зависим от жён в развитии нашей магии». Он вспомнил супругу, её чудесные глаза, нежные светлые волосы, кожу, такую шелковистую, что к ней хотелось прикасаться бесконечно… Встряхнул головой, начиная злиться. А злился потому, что понимал — его желания в отношении её неосуществимы. Немыслимы, невозможны. «Выбрось её из головы! Ты прекрасно знаешь, что такая красавица никогда тебя не полюбит! Дай ей только шанс заполучить в свои руки твоё сердце, твою волю, осознать твою привязанность, и тебя ждут дни и ночи нескончаемых душевных мук. Все красотки одинаковы — едва получают мужчину в своё распоряжение и дальше не знают, как надругаться над ним побольнее. Даже и не думай подпускать её к себе ближе!»
Но мысль против воли всё равно возвращалась к жене — делать-то в пути больше было нечего, только вспоминать и обдумывать. И Эйтал снова вспоминал и удивлялся. Он ждал истерик и капризов как на свадьбе, так тем более после неё, во время первой брачной ночи. Девица должна была испугаться и возмутиться, ведь её мало того что из другого мира выдернули, так ещё и поставили перед фактом — она станет женой вот этого страшилища, и вариантов нет. Раздевайся и валяй.
А девчонка вела себя так, словно и не имеет ничего против. И будто бы даже не замечает его резкости, мрачности и грубоватого напора, причиной которого было отчасти желание подавить и подчинить себе будущую жену, а отчасти банальная собственная неуверенность (но уж в последнем Эйтал и себе-то едва способен был признаться). Принц ожидал по крайней мере длинного списка требований от юной супруги перед брачной ночью. По традиции она могла попросить и земли, и золото, и драгоценности, и какой-нибудь титул лично себе на случай развода, и боги знают каких ещё обязательств от императорской семьи…
А она попросила его принять ванну. Более неожиданной просьбы, кажется, и быть не может. Эйтал настолько удивился, что даже и спорить не стал. Решил, что все капризы начнутся дальше, однако в порядок себя привёл ответственно. Да и самому приятно смыть с себя лишние запахи, пот, пыль, словно бы обновиться…
Вот только жена капризничать почему-то не стала. Взяла да и отдалась без лишних условий. И теперь, вспоминая эту волшебную ночь с юной, невинной, покорной красавицей, принц чувствовал, что у него вопреки здравому смыслу просыпается в душе какая-то безумная нежность по отношению к супруге. Невыносимое желание ласкать, нежить и баловать её. Любоваться ею и мечтать о новых ночах. До сих пор — ни одной истерики, спокойный взгляд, приятная улыбка, стремление смягчить беседу, едва только в ней начинало ощущаться напряжение.
А ещё мужчине очень понравилось то, что Лара и не подумала возмущаться, как сразу после свадьбы без всяких балов и торжеств её увезли в отдалённый замок. Пришлось по душе то, насколько любезно она общалась с прислугой и восхищалась всем подряд в Роке. Как щедро рассыпала вежливые улыбки. И даже не намекнула, что тут вокруг старьё, надо обновить и обстановку, и штат, и вообще — хотя бы приличное общество стоит пригласить.
Взяла и приняла новый обиход таким, какой он есть.
Разве подобное бывает?