Ты мне очень нравишься. Но...
Шрифт:
Короткий порыв, отразившийся лишь в мимике — в итоге Эйтал очень быстро совладал с собой.
— Что вы хотите? — спросил он мрачно, явственно начиная сердиться.
— Я хочу гарантий, что если у меня родится ребёнок или дети, никто не оспорит моё право растить их, общаться с ними сколько мне будет угодно и нянчиться сколько захочу. До разумного их возраста. И что моменты воспитания будут… обсуждаемы. Я не соглашусь на то, чтоб, образно говоря, вышвыривать своего ребёнка на мороз или посреди озера из воспитательных соображений, но наказания за серьёзные проступки — безусловно, тут я согласна. Они могут быть нужны. И авторитет отца ребёнку нужен — тоже не спорю. Без веской причины вмешиваться не стану. Я, поверьте, хочу лишь блага своему будущему ребёнку. Хочу, чтоб
Несколько мгновений мужчина задумчиво смотрел на жену.
— Вы думали об этом?
— Как любая женщина, я всегда помню и думаю о таком.
Кивнул. Казалось — вполне удовлетворённо.
— И вы желаете растить ребёнка…
— Разумеется!
— И вы хотели бы родить ребёнка от меня?
Лара повернулась и несколько мгновений смотрела на него в упор.
— Честно скажу: не знаю. Не понимаю пока, что вы за человек. Но если забеременею, хочу быть уверена, что никто не попытается отобрать у меня малыша.
— Если вы забеременеете сейчас, вы захотите нянчить этого ребёнка?
— Разумеется! — аж охнула она.
А мужчина подался к ней и вынул из того же кармана ещё один футляр, поменьше.
— Позвольте вручить вам ещё и это…
— Ваше высочество! — Она едва сумела подавить в себе возмущённый вопль. Спокойнее, Лариса, спокойнее. Так нельзя. Прими как версию, что у вас тут проблема коммуникации. Твой собеседник просто тупит. Может, и по природе дурак… Что вряд ли. Но, может, он не дурак, а просто узкий специалист — в своей сфере гений, а в других вопросах, в частности в проблемах человеческих взаимоотношений, тупня тупнёй. — Я совершенно о другом!
— Я понимаю. — И, должно быть, догадавшись, что прикалывать вынутую брошь к её халату не стоит, может получиться неловко, просто положил подарок на столик трюмо. Прямо перед нею. — Я обещаю и клянусь, что никогда не попытаюсь отдалить вас от ребёнка, если только это не окажется во вред самому ребёнку.
— Сомнительная формулировка. — Она сощурилась, даже не глядя на подарок. — Что вы можете назвать «вредом»?
— Давайте так: физическое и психическое здоровье ребёнка. В любой спорной ситуации обратимся к суду семьи, моих братьев и их жён, а также специалистов по магическому и физическому здоровью детей. И поверьте, я знаю и уверен, что ребёнку нужна забота заинтересованной матери, и для меня будет радостью убедиться, что вы хотите сами заниматься младенцем. Не каждая высокородная мать берёт на себя такую обязанность. Но есть даже мы подберём малышу хороших нянек, — в голосе его появилась нежность, и Лара поневоле прислушалась к этой мягкой мечтательности. Он говорил о предполагаемом ребёнке с лаской. Вряд ли ему безразличен сам вопрос… Да что там — не может быть, чтоб оказался безразличен! — и вы всё же захотите проводить с ним время, я посчитаю, что ребёнку это только на пользу. И станет счастьем для меня самого.
— Вы правда так считаете?
— Я клянусь.
— То есть вы действительно готовы поклясться?
— Готов. Поклясться своей магией и своей жизнью. — Мужчина смотрел на собеседницу с интересом. Таким глубоким, словно готовился исследовать её.
— Тогда… — уступила она, — тогда… Ладно. — И накрыла ладонью ожерелье. — Спасибо. Очень красиво.
И впервые опустила глаза на подарок.
Стоило отдать должное — ожерелье было изумительное, изготовлено из светлого металла, причём так искусно, что тянуло долго-долго разглядывать каждый изгиб узора. А сколько камушков украшало это изделие, и, уж конечно, были они не какие попало. Наверняка ценные. Брошь так и просто поражала воображение. В самом её центре сиял такой крупный камень, что только и оставалось рот разинуть и любоваться игрой отблесков на гранях. Казалось, причудливо шлифованный камень окружают светлые перья белого золота, усыпанные мелкими бриллиантами, и всё это переливалось даже под мерцанием вечерних светильников, словно чудесное сокровище из сказки. Подумать только, как это будет сиять под лучами дневного светила!
Драгоценности, достойные принцессы, что уж там.
— Спасибо, — повторила она, осторожно огладив
центральный кристалл, переливчатый и загадочный.— Это магический топаз, — шепнул принц и, помедлив, осторожно прикоснулся губами к её шее. Прикосновение было осторожным и даже деликатным, стоило отдать должное.
Лара не отстранилась, и, ободрённый, мужчина слегка усилил напор. А потом и подхватил супругу на руки, понёс к постели. Неспешно стаскивая с неё одежду, он явно увлекался всё сильнее и сильнее, пальцы его уже подрагивали, а выражение лица становилось даже слегка ошалевшим… А, пожалуй, и не «слегка». Стянув с неё нижнюю сорочку, Эйтал ласково приник губами к её груди. Потом прижался щекой.
Он вёл себя так, словно близость с супругой была для него чем-то совершенно особенным, редкостно драгоценным — и Лара невольно смягчилась. Ну сложно не оценить по достоинству такую трепетность у мужчины. Сердце дрогнуло; пусть хотя бы на время, но она легко простила ему обидные странности его суждений, формулировок и поступков. Ладно уж, что с него, мужчины из чужого мира, возьмёшь.
Тем более что он старался доставить ей удовольствие, ласкал, целовал, не спешил порадовать только себя, и вскоре как-то забылось, что Лара снова оказалась в постели с мужчиной, с которым она по-прежнему на «вы», да и взаимопонимание оставляет желать лучшего. Но можно ж иногда и забыть обо всём таком и просто расслабиться!
Эйтал же успокоился очень нескоро, а когда всё же утихомирился, заснул с мечтательным выражением лица (выражением, которое вообще-то странно было видеть на его суровом, резком лице, даже когда он спал), крепко обняв Лару. Так крепко, что она далеко не сразу сумела выпутаться из его хватки. Всё-таки привычка отдыхать, завернувшись в собственное одеяло, оказалась сильнее, так что, устроившись поудобнее, она в итоге просто прислонилась боком к мужу.
А тот под утро снова подгрёб её к себе. Хорошо хоть не попытался выковырять из одеяла.
Лара
На пару дней принц задержался в замке. В какой-то момент Лара заметила, как он упражняется в магии со своими чародеями, и залюбовалась картиной, хоть ни черта в ней не поняла — какие-то вспышки, переливы воздуха, даже прозрачные волны, похожие на картинки из учебника физики за девятый класс. Лишь отметила, что взаимодействие её мужа с тремя оппонентами выглядит весьма насыщенно, и Эйтал, похоже, очень доволен итогом упражнений.
Кстати, заметив её на стене, он улыбнулся и любезно кивнул ей, а его маги-соперники почтительно поклонились, да и вообще-то поглядывали с любопытством, хоть и старались скрыть свой интерес. Она тогда предпочла убраться со стены, чтоб не мешать мужчинам.
Да и дел у неё хватало. Во-первых, она собиралась обучить помощниц поварихи приготовлению кетчупа (пока из зелёных помидоров, красных ведь не было), а также попытаться приготовить слоёное тесто. Пока с этим у неё не получалось, хотя к делу она уже приспособила валики для отжима белья — оказалось, что можно отрегулировать ширину промежутка между деревянными «скалками», да и сами они, отполированные длительным использованием, отлично пропитались маслом, и тесто к ним не прилипало.
Но пока результат оставлял желать лучшего. Нужно было пробовать дальше.
Ещё стоило навестить оранжерею и посмотреть, как там обстоят дела с её рассадой. И огород тоже. Она едва успела раздать работникам указания, как следует прореживать свёклу и укроп, как прищипывать пасынки у помидорных кустов, и тут прибежала кухонная работница с сообщением, что привезли свежие продукты. А госпожа велела сообщать. Ведь кухарка уже начала принимать привезённое.
Лара сорвалась с места. Ей и самой очень хотелось посмотреть, какие припасы и в каком виде привозят на господскую кухню. Это было и чистое любопытство, и желание подхлестнуть свою фантазию. Один в один как ситуация в магазине: хозяйка, прогуливаясь мимо прилавков в продуктовом магазине, разглядывая товар, уже мысленно складывает в уме возможное меню на вечер, на утро, и ещё то можно приготовить, а может, и это… Или побаловать семью вот таким лакомством… В этом и своеобразное удовольствие есть — для тех, кто любит готовить, конечно.