Чтение онлайн

И в этот момент меня будто выключило.

Я бросилась к ним, схватила охранника за рукав и дёрнула назад изо всех сил.

— Отойдите от него!

Конечно, я почти не сдвинула его.

Но этого хватило.

Он обернулся.

Марк воспользовался секундой — ударил его плечом, вырвался и, пошатнувшись, встал передо мной.

Даже сейчас.

Даже полусогнутый от боли.

Передо мной.

— Назад, — хрипло сказал он.

— Да пошёл ты!

Я обошла его и встала между ним и охранником.

Опять.

Только

теперь мне уже было не страшно.

Мне было так зло, что страх просто сгорел.

Из отеля выбежали двое сотрудников. Следом ещё кто-то. На парковке уже открывались окна машин, люди доставали телефоны.

Отец Марка резко оценил это всё.

Публику.

Камеры.

Сигнализацию.

Сына с разбитым лицом.

Меня перед ним.

И впервые за всё время отступил.

Он понял, что сцена вышла из-под контроля.

— В машину, — бросил он охраннику.

Тот тяжело дышал, поправляя куртку.

Марк стоял за моей спиной.

Я чувствовала, как он дышит — неровно, болезненно.

Отец Марка подошёл к седану, но перед тем как сесть, обернулся.

— Завтра ты пожалеешь об этом.

Марк усмехнулся.

Кровь снова была на губе.

— В очередь.

Дверь седана хлопнула.

Машина сорвалась с места и выехала с парковки так резко, что колёса брызнули водой из лужи.

Сигнализация машины Марка наконец замолчала.

И сразу стало слишком тихо.

Только дождь.

Моё дыхание.

Его дыхание.

И чужие взгляды у входа.

Я повернулась к Марку.

Он стоял, одной рукой держась за капот, второй — за бок.

— Ты идиот, — сказала я.

Голос дрожал.

Очень.

Он попытался улыбнуться.

Не вышло.

— Знаю.

Я шагнула к нему.

— Ты вообще ходить можешь?

— Могу.

И тут он резко побледнел ещё сильнее.

Я успела подхватить его под руку, прежде чем он просел коленом.

— Марк!

Он выругался сквозь зубы и опёрся на меня.

Тяжёлый.

Горячий.

Живой.

И слишком упрямый, чтобы признать, что сейчас ему реально плохо.

— Внутрь, — сказала я.

— Ника...

— Заткнись.

Он замолчал.

Я почти тащила его к входу. Сотрудники отеля расступились. Администратор смотрел на нас огромными глазами, но, к счастью, не задавал вопросов.

В лифте Марк стоял, прислонившись к стене, закрыв глаза.

Я держала его за руку.

Крепко.

И только когда двери закрылись, он тихо сказал:

— Прости.

Я посмотрела на него.

Злая.

Испуганная.

Почти на грани.

— Ещё раз сделаешь что-то такое — я сама тебя добью.

Он открыл глаза.

И вдруг, несмотря на боль, несмотря на кровь, несмотря на весь этот ад, в его взгляде появилось что-то мягкое.

Почти невозможное.

— Ты всё равно заступилась за меня.

Я отвернулась к дверям.

Потому

что если бы смотрела на него дальше, точно бы сорвалась.

— Не радуйся, Громов. Это была временная потеря рассудка.

Он тихо выдохнул.

Почти смех.

Почти боль.

— Тогда у тебя она часто рядом со мной.

Лифт звякнул.

Двери открылись.

Я помогла ему дойти до номера, затащила внутрь и сразу захлопнула дверь.

Только тогда меня накрыло.

Я бросила ключ-карту на стол и развернулась к нему.

— Снимай футболку.

Марк замер у дивана.

— Сейчас не лучшее время для таких предложений.

Я схватила с кресла подушку и швырнула в него.

— Громов!

Он поймал её одной рукой и всё-таки сел.

Медленно.

С трудом.

Я подошла, сама стянула с него куртку, потом помогла снять футболку.

И замерла.

Синяк на боку стал страшным.

Не просто тёмным.

Почти чёрно-фиолетовым, расползшимся под рёбрами. После парковки он явно стал хуже.

Мне стало холодно.

Марк смотрел не на бок.

На меня.

— Не делай такое лицо.

Я подняла глаза.

— Какое?

— Будто тебе больно.

Вот тут меня прорвало.

Я ударила его ладонью по плечу. Не по больному месту. Но достаточно резко.

— Потому что ты ведёшь себя так, будто тебя нельзя сломать!

Ещё удар.

— Будто можно драться после травмпункта!

Ещё.

— Будто можно встать под удар, а потом улыбаться!

Он поймал мои руки.

— Ника.

— Нет!

Я попыталась вырваться, но он держал крепко.

— Нет, Марк! Ты не железный! Ты не обязан быть железным! Ты можешь хотя бы один раз просто остановиться?!

Он смотрел на меня.

Без усмешки.

Без защиты.

И это было хуже всего.

Потому что я увидела, что попала.

Его руки медленно ослабли.

Я стояла перед ним, тяжело дыша, с горящими глазами и дрожащими пальцами.

Он тихо сказал:

— Я не умею.

И всё.

Два слова.

А у меня внутри что-то треснуло.

Я опустилась перед ним на колени, достала аптечку, лёд из мини-бара, полотенце. Работала быстро, почти зло. Приложила холод к боку, обработала разбитую губу, заново заклеила костяшки.

Марк молчал.

Только иногда резко втягивал воздух.

А я впервые не комментировала.

Не подкалывала.

Не пряталась за злостью.

Когда всё было закончено, я осталась сидеть на ковре перед ним.

Голова упала ему на колено сама собой.

Просто я вымоталась.

Он замер.

Потом очень осторожно положил ладонь мне на волосы.

— Ты меня пугаешь, — сказала я тихо.

Он молчал.

Я закрыла глаза.

— Не когда давишь. Не когда злишь. Не когда целуешь. А когда вот так — будто тебе всё равно, что с тобой будет.