Чтение онлайн

Нет.

Я наклонилась вперёд и сказала раньше него:

— Да. Хотим.

Марк резко посмотрел на меня.

— Ника.

— Что? — Я повернулась к нему. — Они ломились в номер. Это не “папа постарался”. Это ненормально.

Он молчал.

Я видела, как он сжимает челюсть.

Видела, что ему тяжело.

Но отступать не собиралась.

Полицейская посмотрела на Марка:

— Решать вам.

Пауза тянулась долго.

Слишком.

Потом Марк медленно кивнул.

— Да. Подаю.

И

вот в эту секунду я поняла, что это было не просто заявление.

Это был разрыв.

С отцом.

С той жизнью, где за него всё решали, давили, вытаскивали, закрывали, покупали.

У него чуть дрогнули пальцы.

Я молча положила свою ладонь сверху.

Не крепко.

Просто рядом.

Он не посмотрел.

Но перевернул руку и переплёл наши пальцы.

К полудню мы вышли из отеля.

Снаружи уже стояла машина такси. Водитель курил у багажника и даже не пытался скрыть, что разглядывает Марка.

Телефон у меня не замолкал.

Ася.

Мама.

Чат группы.

Кирилл.

Я не открывала ничего.

Пока не пришло сообщение от Аси:

Ника, видео из отеля тоже уже в сети. Кто-то снял, как вы выходите с полицией. У универа истерика.

Я остановилась прямо у машины.

— Что?

Марк забрал у меня телефон, прочитал, и лицо у него стало совсем другим.

Не злым.

Холодным.

— Поехали в университет, — сказал он водителю.

Я резко повернулась.

— Ты с ума сошёл? Тебе нужно домой.

— Нет.

— Марк.

— Если это уже там, я хочу быть там раньше, чем мой отец начнёт рассказывать свою версию.

Такси рвануло к кампусу.

Дорога заняла двадцать минут.

И все двадцать минут я видела, как Марк держится. Как с каждой минутой сильнее белеют костяшки на его руке. Как он периодически закрывает глаза от боли, но не говорит ни слова.

У главного корпуса уже была толпа.

Не огромная.

Но достаточно.

Студенты у входа. Несколько преподавателей. Игроки команды. Кто-то снимал на телефон.

И Кирилл.

Он стоял у ступеней, увидел нас сразу.

Сначала меня.

Потом Марка.

Потом наши сцепленные руки.

Я даже не заметила, что всё ещё держу Марка за руку.

Но отпускать уже было поздно.

Мы вышли из такси.

Шум мгновенно стал тише.

Так бывает, когда толпа видит, что продолжение сериала пришло само.

Марк выпрямился.

Я почувствовала, как боль ударила ему в бок, но он даже не дрогнул.

К нам уже шёл декан.

Сзади — тренер.

— Громов, Лебедева, — сказал декан холодно. — Ко мне. Сейчас.

Мы пошли по ступеням.

И тут из чёрного седана у парковки вышел отец Марка.

Он приехал раньше.

Конечно.

В дорогом пальто, с лицом человека, который уже решил, кто виноват и сколько стоит заткнуть всех

остальных.

Толпа снова зашумела.

Марк остановился.

Я тоже.

Его отец поднялся на первую ступень.

— Марк, — произнёс он. — Хватит устраивать спектакль.

Марк усмехнулся.

— Это ты спец по спектаклям.

— Ты сейчас пойдёшь со мной.

— Нет.

Слово прозвучало спокойно.

Очень.

Отец Марка побледнел от злости.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

Марк шагнул вниз на одну ступень.

Я успела схватить его за руку.

Он остановился.

Потом не отцепил мою ладонь.

Наоборот — сжал крепче.

И сказал громко.

Так, чтобы слышали все:

— Понимаю. Впервые — понимаю.

Тишина.

Даже телефоны будто опустились ниже.

Марк посмотрел на отца.

— Я подал заявление.

По толпе прошёл гул.

Отец замер.

На секунду.

Потом его лицо изменилось так резко, что у меня по спине пошёл холод.

— Ты пожалеешь.

— Возможно.

Марк сделал шаг назад, ко мне.

— Но это будет мой выбор.

И именно в этот момент он покачнулся.

Едва заметно.

Но я почувствовала сразу.

— Марк?

Он сжал мою руку.

Слишком сильно.

Потом попытался сделать ещё шаг.

И не смог.

Лицо стало белым.

Совсем.

Тренер рванулся первым.

Я — вместе с ним.

Марк успел только выдохнуть сквозь зубы:

— Ника…

И осел вниз прямо на ступенях главного корпуса.

Толпа ахнула.

Телефоны снова поднялись.

А я упала рядом с ним на колени, схватила его за лицо и впервые за всё это время почувствовала настоящий, животный страх.

— Марк! Смотри на меня! Марк!

Он открыл глаза.

С трудом.

Попытался усмехнуться.

Не смог.

— Не ори, Лебедева…

— Заткнись! Слышишь? Просто заткнись и дыши!

Тренер уже вызывал скорую.

Декан кричал, чтобы все отошли.

Кирилл расталкивал студентов, закрывая нас от камер.

Отец Марка стоял на ступень ниже.

Бледный.

Злой.

Но впервые — испуганный.

А я держала Марка за руку и понимала только одно:

все эти игры, драки, поцелуи, ревность — всё внезапно закончилось.

Потому что теперь было уже не про романтику.

Теперь было страшно по-настоящему.

Скорая приехала через восемь минут.

Самых длинных восемь минут в моей жизни.

Марк лежал на ступенях главного корпуса, голова у меня на коленях, лицо белое, губы сжаты, дыхание рваное. Он пытался держаться. Конечно пытался. Даже сейчас. Даже когда боль пробивала его так, что пальцы судорожно сжимали мою руку.