Тихий космос
Шрифт:
— Сидни, в третьем контуре охлаждения что-то не то.
— Насос работает с повышенной вибрацией. Возможно, износ подшипников.
— Сколько он еще протянет?
— При текущих нагрузках — примерно год. Потом потребует замены.
Сэм записал в журнал. Еще одна задача для будущего.
— А запасные насосы есть?
— Два комплекта. Плюс возможность ремонта существующих.
— Хорошо.
Он продолжил обход. В космическом корабле всегда что-то требует внимания — то мелкая поломка, то профилактика, то простая проверка. Но именно эти мелочи обеспечивают
В медблоке Ребекка проводила медосмотр экипажа. После анабиоза организм восстанавливается не сразу, и важно следить за состоянием каждого.
Первым на осмотр пришел Ли Вэй.
— Как себя чувствуешь? — спросила она.
— Как человек, которого заморозили, а потом разморозили, — усмехнулся повар. — Но в целом живой.
Она проверила давление, пульс, рефлексы. Все в норме, но мышечный тонус снижен.
— Тебе нужно больше двигаться. Анабиоз ослабляет мышцы.
— А где тут двигаться? Корабль не особо просторный.
— Есть спортивный отсек. Беговая дорожка, тренажеры.
— О, тренажеры, — проворчал Ли Вэй. — Моя любимая пытка.
— Либо тренажеры, либо через месяц будешь еле ходить.
— Убедила. Буду мучить железо.
После Ли Вэя пришла Кэм. Бывший военный подходил к медосмотру как к служебной обязанности.
— Все в порядке, док? — спросила она.
— С тобой всегда все в порядке, Кэм. Ты как робот — сломать сложно.
— Военная закалка.
Ребекка проверила показатели. Кэм действительно восстанавливалась быстрее других — организм привычен к стрессам.
— Но тебе тоже нужны тренировки. Особенно силовые упражнения.
— Уже хожу в спортзал. Вчера начала.
— Хорошо. А как настроение? Как спишь?
Кэм задумалась:
— Нормально. Только сны странные.
— Какие?
— О Земле. О том, что мы улетели и больше не вернемся.
— Это нормально. Психика адаптируется к новой реальности.
— А если мы действительно не вернемся?
Ребекка посмотрела на нее внимательно:
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, мы же летим искать инопланетян. А что если найдем что-то такое, что изменит наши планы?
— Например?
— Не знаю. Что-то опасное. Или наоборот — настолько важное, что нельзя будет улететь.
Ребекка кивнула. Эти мысли приходили в голову каждому в экипаже.
— Кэм, наша задача — исследовать и вернуться с информацией. Что бы мы ни нашли.
— А если то, что мы найдем, будет важнее нашего возвращения?
Вопрос повис в воздухе. На него не было простого ответа.
Вечером экипаж снова собрался в кают-компании. Ли Вэй приготовил что-то похожее на пасту — из консервированных овощей и синтетического белка, но с добавлением специй это было вполне съедобно.
— Итак, — сказал Хейл, — что имеем за день?
— Радиосканирование началось, — доложил Дэн. — Пока только космический шум. Но это ожидаемо.
— Курс корректировали, — сказала Кэм. — Все штатно.
— Техника работает нормально, — добавил Сэм. — Пару мелких дефектов, но не критично.
— Медицинские показатели
в норме, — сказала Ребекка. — Всем нужны тренировки.— Кухня функционирует, — с улыбкой сказал Ли Вэй. — Голодными не останетесь.
— А я, — сказал Итан, — пока просто учусь. И думаю.
— О чем думаешь? — спросил капитан.
— О том, что мы делаем. Мы летим искать братьев по разуму, но что если разум бывает очень разным?
— То есть? — уточнил Дэн.
— Ну, мы думаем, что разумная цивилизация должна посылать радиосигналы, строить города, покорять космос. А что если есть формы разума, которые этого не делают?
— Интересная мысль, — сказала Ребекка. — Приведи пример.
— Ну, например, — Итан помялся, — а что если разум может быть коллективным? Как муравьи, только намного сложнее. Отдельная особь не разумна, но вся колония — да.
— Тогда она бы не строила радиопередатчики, — согласился Дэн. — У муравьев нет технологий в нашем понимании.
— Или еще вариант, — продолжил стажер, воодушевившись, — что если разум может существовать не в биологической форме? В виде… не знаю, энергетических полей? Или квантовых структур?
— Тогда мы бы их вообще не заметили, — сказал Сэм. — У нас нет приборов для поиска квантового разума.
— А может быть, — добавила Кэм, — цивилизации становятся настолько продвинутыми, что перестают нуждаться в материальных технологиях?
— Что имеешь в виду? — спросил Хейл.
— Ну, они изучают вселенную не космическими кораблями, а… прямым подключением сознания к реальности. Или переносят себя в виртуальные миры и живут там.
— Тогда они тоже не будут посылать радиосигналы, — заметил Дэн.
— Получается, — сказал Ли Вэй, — что мы ищем только таких же технологических простаков, как мы сами?
— Примерно так, — согласился астрофизик.
Повисла задумчивая пауза.
— А что если, — сказала Ребекка тихо, — разум может существовать на других масштабах времени?
— То есть?
— Ну, для нас секунда — это секунда. А для них одна мысль может длиться годы. Или наоборот — они думают так быстро, что наша цивилизация для них как геологические процессы.
— Тогда мы просто не сможем общаться, — сказал Сэм. — Мы будем говорить на разных скоростях.
— Или вообще не заметим друг друга, — добавила Кэм.
Итан выглядел растерянным:
— Получается, мы можем лететь мимо разумной жизни и не понять этого?
— Теоретически — да, — ответил Дэн.
— Тогда зачем мы здесь? — спросил стажер.
Вопрос прозвучал с болезненной честностью.
— Потому что, — сказал Хейл спокойно, — мы ищем то, что можем найти. А не то, что существует.
— Разница большая? — уточнил Итан.
— Огромная. Но у нас нет выбора. Мы можем искать только теми способами, которые понимаем.
— Это как слепые, изучающие слона, — сказал Ли Вэй. — Каждый трогает свой кусок и думает, что понял, что такое слон.
— Хорошая аналогия, — согласилась Ребекка. — Мы изучаем вселенную человеческими методами и ищем человекоподобный разум.