Страйгер
Шрифт:
И всё-таки ползла по кровати, наползала на его туловище.
Комок одеяла влез на него нехотя, беспорядочными рывками. Вот он, вроде бы покрыл грудь и начал расправляться по животу... и вдруг дернулся, как припадочный, и снова улетел в угол кровати.
Андрей напрягся, чувствуя, как пот заливает глаза, вновь попытался потянуть одеяло на себя.
– Сынок, зайти можно?
– осторожно спросила мама.
– Да, конечно!
– Андрей расслабленно откинул голову на подушку, так и не сумев подчинить норовистое одеяло. Надо же - какая-то жалкая тряпка, а не поддается!
– А где твоя гостья?
–
– Ушла.
– Через окно?
– ахнула мама.
– А это не опасно? У нас седьмой этаж! Хоть Толя и говорит, что она волшебница...
– Что, Толян пришел?
– обрадовался Андрей.
– А чего не заходит?
– Так ты ведь просил не мешать, вот мы его и оставили в зале, смотреть телевизор!
11.
А в это время секретарша олигарха Решетника набирала номер губернской прокуратуры.
– Алло! Это приемная прокурора? А почему его прямой номер не отвечает?
– Александра Сергеевича нету!
– прощебетала на том конце молоденькая прокурорская секретарша (губернский прокурор любил именно молоденьких секретарш).
– А кто его спрашивает?
– Его спрашивает господин Решетник! Сам! Лично!
– отчеканила секретарша олигарха.
– Но Александр Сергеевич не может взять трубку, он в отъезде!
– растерялась прокурорская секретарша - она хоть и была молоденькая, но отлично знала, кто такой "господин Решетник".
– У него это... как его... выездное мероприятие!
– В баньке с девками, - отвернув от губ трубку, процедила секретарша олигарха. А в трубку спросила.
– Когда он вернется? С мероприятия своего? Что доложить Алексею Валентиновичу?
– А сегодня он уже не вернется! У него мероприятие далеко! В Бирюльском уезде!
– Совсем сдурел! В такую даль тащиться!
– мимо трубки пробормотала секретарша Решетника. И вновь поднесла трубку к губам.
– А по рации с ним соединиться можете?
– А рацию он не взял. Сказал, что мероприятие слишком важное - рация помешает!
– От жены скрывается!
– скривилась всезнающая секретарша олигарха. И громко спросила.
– А замещает-то его кто? Хоть с ним соедините!
– Замещает Сергей Дмитриевич. Соединяю.
– Ал-ло!
– бархатисто произнесла трубка вальяжным мужским голосом.
– С вами будет говорить господин Решетник!
– значительно произнесла секретарша олигарха и переключила рычажок.
– Кто?
– мужской голос на том конце сразу потерял свою вальяжность.
– Сам Решетник?
– Сам, сам!
– брюзгливо ответил олигарх, поднимая трубку у себя в кабинете.
– Это кто? Ты, Дмитрич? Ты скажи - что там за шапито у вас творится?
– Алексей Валентинович? Добрый день!
– залебезил зам. прокурора.
– Где шапито, какое шапито? У нас все по закону делается, вы же знаете!..
– Какой, к черту, закон, что ты мне мозги паришь, Дмитрич! Вы сегодня должны были провести обыск на квартире по адресу...
– олигарх скосил глаза, читая по бумажке, - бульвар генерала Лозовова, дом семьдесят пять, квартира тоже семьдесят пять! Ну, и где тот обыск? Где вещественные доказательства или как там это у вас называется? Я дал своих людей, Степана туда отправил - и что? Вернулись ни с чем! Вот я и спрашиваю: что
– Я в курсе, я в курсе!
– заторопился Сергей Дмитриевич.
– Тут, действительно, накладочка получилась. Но все поправимо! Следователь неожиданно заболел и не смог провести обыск...
– Нет, ну конкретное шапито! У вас, что, следаков мало? Так я могу подкинуть парочку своих! Они вам все расследуют! За один день! Останетесь без работы!
– Все уже решено, Алексей Валентинович, все решено! Назначен новый следователь...
– Так пускай берет руки в ноги и чешет проводить обыск! Я сейчас шлю машину к вашей прокуратуре, и чтоб через час!..
– Извините пожалуйста, Алексей Валентинович, - расстроился Сергей Дмитриевич, - но через час не получится, к сожалению... Новый следователь... он как бы официально-то еще не назначен...
– Дмитрич, у тебя как там с головой? Ты ж только что сказал, что назначен! А теперь - все наоборот?
– Ну, да, назначен... Но приказ о его назначении не подписан - Александра Сергеевича сегодня нет, к большому сожалению. То есть, они с утра были, но потом уехали...
– Вот же чиновничья братия! Свяжешься с вами - вовек не развяжешься! Приказ ему не подписан! Так возьми сам да подпиши!
– Извините, Алексей Валентинович, но это, к сожалению, никак не возможно... Александр Сергеевич не оставили мне таких полномочий...
– Твою ж мать! Какие тебе полномочия нужны, Дмитрич? Ты зам или куда? Бери да подписывай!
– Еще раз прошу простить, но - никак не получается... Дело в том, что Александр Сергеевич уехали срочно, приказа об их командировке нет, а, значит, и право подписи мне не передано... Но уверяю вас, что завтра же!.. прямо с утра!.. я лично зайду к Александру Сергеевичу и подпишу приказ! Ровно в девять он уже будет подписан, и новый следователь тут же оправится на обыск!
Решетник пожевал губами, пробормотал: "Вот же сукины дети! Ничего доверить нельзя!" - потом шлепнул мягкой ладошкой по полировке стола, распорядился:
– Значит, в девять выезжаете! Понял? Машина моя будет стоять прямо перед входом в вашу богадельню. Следователя за шкирку - и в кабину! Еще раз - понял?
– Разумеется, Алексей Валентинович!
– А Санька пускай мне позвонит как только приказ подпишет. Гуд бай!
Решетник бросил трубку на рычаг и зло посмотрел на приземистую фигуру Степана Федоровича, вытянувшуюся перед хозяйским столом по стойке смирно и даже втянувшую животик - насколько это было возможно.
– Так, Степка! Ты теперь вместо Никитки, царствие ему небесное, тебе и дело его доканчивать. Никитка, конечно, насвоевольничал без спросу, но теперь уж на тормозах не спустишь... Завтра же чтоб всю семейку повязали и отправили за решетку! На тебе - контроль! Завтра ж! Сразу после обыска! А пацана этого чтоб оставили в квартире! Одного! И квартиру чтоб опечатали! Пускай заживо сгниет там! Захлебнется в своем дерьме! И охрану около двери обязательно поставь! Чтоб никакая душонка из добреньких туда не сунулась за инвалидом ухаживать! Понял? А самого его и пальцем не трожь - чтоб лежал где лежит!.. Даже пальцем!.. Хотя... немного потрогать, пожалуй, можно... Но чтоб он живой остался! Обязательно живой! И чтоб перед смертью подумал как следует, урод! Ты понял?