Страйгер
Шрифт:
– Хорошенький мой, дорогой ты мой!..
– залебезил Степан Федорович.
– Зачем же так?.. Я ж к тебе всегда со всей душой!..
А вокруг стояла звенящая тишина. И в этой тишине Степан Федорович отчетливо понял, что если и искать сумасшедшего в этой комнате, то лучшей кандидатуры, чем он сам, не найдешь.
– Что это я?
– удивился он вслух.
– С пистолетом разговариваю...
– и уже без всяких церемоний схватил паршивца за рукоятку.
Только ствол не сдвинулся с места. Он все так же глядел чернотой дула в лоб Степану Федоровичу, будто вмороженный в воздух. Будто это и не воздух был,
– Эй-эй!
– растерянно прикрикнул Степан Федорович на оружие, совсем отбившееся от рук. И попробовал все-таки отвернуть ствол от себя хоть немного в сторону.
– Поосторожнее с курком, - посоветовал инвалид.
– Можете нечаянно нажать. А уж он своего не упустит!
– И что мне теперь делать?..
– поинтересовался Степан Федорович, жалко улыбаясь.
– Я же не могу его вот так оставить...
– Попробуйте попросить у него прощения.
– У пистолета?
– вытаращил глаза Степан Федорович.
– Да за что просить-то?
– Наверно, есть за что, - равнодушно предположил инвалид.
– Может быть вы заставляли его делать что-то неправильное? Может быть, убивали кого-то. Невинного. А он теперь вспомнил и хочет вам отомстить.
– Я никого не убивал!
– нервно отреагировал Степан Федорович.
Конечно же, убивал. Как можно остаться чистеньким на службе у Решетника? Впрочем, как и на службе у любого другого олигарха.
– Но при чем тут это?
– возмутился Степан Федорович.
– Как он может что-то вспомнить? Он же пистолет! Простой пистолет!
И поперхнулся. Потому что ствол вздрогнул на последних его словах и медленно поплыл вперед. Надвигаясь черным дулом на Степана Федоровича.
– Обиделся, - прокомментировал инвалид.
– На что?
– холодея перед неотвратимо приближающимся стволом, просипел Степан Федорович.
– Вы пренебрежительно назвали его "простым пистолетом", а он уже стал живым и разумным. Недавно, но стал. И теперь требует от вас уважительного отношения к себе.
– Но я его уважаю! Я тебя очень уважаю, дорогой ты мой! Извини! За все извини! Я больше не буду!
– нервно выкрикнул Степан Федорович.
Надо было просто повернуться и бегом бежать из этого ужасного места, где оживают пистолеты, а люди, наоборот, умирают. Но ноги не слушались.
А еще минута, и перестанет слушаться мочевой пузырь...
Пистолет приостановился. Как бы в задумчивости качнул стволом.
– Он принимает ваши извинения, - пояснил инвалид.
– Пока что он не будет вас убивать.
– Спасибо...
– хрипло поблагодарил Степан Федорович.
Пистолет развернулся, поплыл вниз, ткнулся рукояткой в безвольно висящую ладонь Степана Федоровича.
– Он разрешает себя забрать.
– Да? Ой, спасибо, спасибо!
– запричитал Степан Федорович - визгливо, стыдно, по-бабьи.
Трясущимися руками схватил свое оружие. Хотел по привычке вложить в кобуру - и вдруг заопасался. А если стрельнет? Да прямо в живот или в ногу? Чего еще от него ждать - от живого и разумного?
Мягко, успокаивающе, погладил пальцем ствол, уложил его в сумку к другим собранным железкам. Не выдержав, поинтересовался у инвалида:
– А другие пистолеты? Они тоже стали живыми?
– Разумеется. Вы же сами видели.
– И они тоже захотят выстрелить
в своих хозяев?– Очень возможно. Смотря как хозяева будут себя вести.
– А, ну да, конечно... Смотря как...
И вдруг сумка в его руке качнулась, зашевелилась. Не сама сумка, а ее содержимое.
Степан Федорович замер, скосил глаза - из приоткрытой молнии на него снизу вверх пялилось сразу несколько мрачных пистолетных зрачков. А из глубины, расширяя молнию, наружу лез ствол автомата.
Степан Федорович отбросил сумку от себя с такой прытью, будто она была набита ядовитыми кобрами, готовящимися к прыжку - и начал пятиться к выходу.
Споткнулся о неподвижное тело следователя. Вскрикнул от неожиданности, сам едва не упал. Трясущейся ладонью вытер пот со лба, кивнул на неподвижное тело:
– Убитый?..
– Зачем?
– удивился инвалид.
– Без сознания. Заберете его?
– Конечно, конечно!
– Степан Федорович вспомнил вдруг, что именно за следователем-то он сюда и пришел.
Наклонился, примериваясь. Поудобнее подхватил бесчувственное тело помышки, но тело на секунду пришло в себя. Открыло глаза. Увидело над собой склонившегося Степана Федоровича. С ужасом спросило:
– Ты?..
– и снова отключилось, не выдержав встречи со столь неприятной действительностью.
14.
Степан Федорович, как безумный, тарабанил в высокие железные ворота Ближней Дачи. Ему нужно было срочно все рассказать хозяину. Выговориться, скинуть хоть на кого-нибудь тот кошмар, в котором он побывал - а там уж гори все синим пламенем! Выгонит его Решетник к чертям собачьим, значит выгонит. Понизит до дворника - ну, так и быть... О чем-то еще худшем и думать не хотелось.
В воротах приоткрылось узкое окошко. Из него глянули удивленные глаза постового:
– Вы, Степан Федорович? А хозяина нету.
– Как, нету? Он же собирался сюда?.. Ладно, закрывай!
Степан Федорович лихорадочно запрыгнул назад, в машину, щелкнул тумблером рации, ткнул несколько кнопок.
– Слушаю, - отозвалась секретарша Решетника.
– Евдокия Тихоновна, - просительно заблеял Степан Федорович, - я тут на Ближней Даче, а Алексей Валентиновича нет...
– Он приглашен к Губернатору, - сухо пояснила секретарша.
– На закрытый прием по случаю награждения Губернатора орденом "За честь и достоинство" второй степени.
– А-а, спасибо, Евдокия Тихоновна, - поник Степан Федорович.
Значит, первым доложить хозяину не удастся... Теперь, пока Решетник будет на приеме, пока то да се - уже нашепчут ему, уже донесут про полный провал обыска.
"Значит, готовиться надо все-таки к худшему... причем, самому худшему. Вплоть до"...
– Степан Федорович привычно потрогал ладонью полу пиджака, чтоб ощутить надежную тяжесть пистолета. Пистолета не было.
"Ах, да!.."
Сумка с оружием так и осталась в комнате психованного инвалида. Но не это было самым страшным. Верный друг его предал, вот что! Стальной, верный - и предал... Но, ничего. Дома есть еще один... Остается надеяться, что хоть домашний любимец не оживет и не примется целить хозяину в лоб... Хотя теперь, после сегодняшнего провала, найдется немало охотников прицелиться в лоб Степану Федоровичу - из числа людей. Или даже из числа близких приятелей.