Чтение онлайн

Никитка качнулся, как пьяный, косолапо переступил с ноги на ногу, пытаясь удержать равновесие... И Андрей ударил его в третий раз. Уже прицельно, в лоб - так, чтобы излучаемая ненависть насквозь проломила узкую лобную кость, чтоб всмятку, в кисель раздавила мозги, растерла их по внутренней стороне затылка.

И Никитка свалился, как подкошенный.

Падая, он все-таки нажал спусковой крючок автомата. Тот залаял, изрыгая пламя. Зигзагом пулевых отверстий исполосовал обои на стене, несколько раз выстрелил в потолок, обрушивая пыль побелки - и смолк.

– Андрюшенька!
–

отчаянно закричала мать в прихожей.

– Никита Яковлевич, ты чего?
– позвал удивленный голос кого-то из свиты.

Дверь распахнулась, в комнату ввалилось, тесня друг друга, несколько громил в униформе с автоматами наизготовку.

Облако оседающей белой пыли затрудняло видимость, и они не сразу разглядели лежащего на полу главаря.

– Никита Яковлевич, ты споткнулся, что ли?
– кинулся к нему один из громил.
– Чего лежишь? Чего палишь?

– Сыночек!
– протиснулась в дверь мама, кинулась к кровати.
– Андрюшенька, что с тобой? Он тебя застрелил?

– Со мной. Всё. В порядке.

Слова дались Андрею с большим трудом - легкие все еще стискивал стальной обруч ненависти.

– Мама, вытри... пожалуйста, мне лицо... а то я... задохнусь в этой пыли.

– Да, Андрюша, сейчас, родной, - принялась хлопотать мама.

– Сейчас принесу влажное полотенце, - выглянув из коридора, сказал отец - и исчез, хлопнув дверью в ванную.

– Никита Яковлевич!
– всё тормошили громилы лежащего на полу главаря.
– Вставай! Ты чего?

– А я сейчас, пацаны, - нетрезвым голосом проблеял с пола Никитка.
– Вот сейчас, погодите...

Попытался встать, покачнулся, снова завалился на пол, еще больше пачкаясь в побелку. При этом его палец опять нажал на спусковой крючок автомата, и грохот выстрелов снова забился в комнате.

К грохоту примешался отчаянный визг: один из громил схватился за бедро, из-под его пальцев побежали струйки крови, заливая форменные штаны, капая на пол.

– Что ж ты палишь в своих?
– удивленно вскрикнул, отскакивая от главаря, самый разговорчивый. И тут же распорядился.
– Забери-ка у него автомат!

– Ага - забери...
– опасливо возразил другой, отступая к двери.
– Как же забрать, когда он палит во все стороны!

– Забери, и всё!
– зло прикрикнул первый.
– И вызови по рации скорую! Видите, Гаврилыч пораненный!

Громила Гаврилыч сидел тут же, поскуливая, прижимая к бедру окровавленную ладонь.

– Никита Яковлевич, ты бы отдал автомат, а?
– подполз на коленках к главарю один из его команды.
– Ведь застрелишь кого-нибудь, как пить дать застрелишь...

– А я чего? Чего я?
– мотая головой в недоумении, начал оправдываться Никитка.
– Он сам стрелять начал... А я чего? Я - ничего...

– Вот и ладненько...

Автомат наконец забрали. Никитке помогли подняться. Он бессмысленным взором обвел комнату, и вдруг его глаза сфокусировались на Андрее, уже прикрытом одеялом, с вытертым от белой пыли лицом.

– А малец-то, а?
– морщась, пьяно погрозил пальцем Никитка.
– Сам - обрубок, а сам...

Досказать не смог - обвис

на руках других громил. Из носа у Никитки потекли черные, кровавые сопли, размывая пудру побелки, рот запузырился алой слюной.

– Никита Яковлевич!
– ахнули громилы.
– "Скорую"! Где "скорая"?

Но "скорая" не понадобилась. Безвольное тело выскользнуло из удерживавших рук, осело на пол, а потом и совсем распласталось, раскорячив ноги. Пузыри на губах опали.

– Да он не дышит! Умер Никита Яковлевич!..

– Что такое?
– в комнату протолкнулся еще один громила в униформе - видимо, начальник.
– Как это - умер? Эй, Никита Яковлевич, как вы?
– он склонился над телом.

Потом медленно поднялся. Обвел присутствующих недобрым взглядом. Спросил:

– Кто застрелил его? Этот?
– сорвал одеяло с Андрея. Глянул оценивающе, скривился.
– Поня-ятно... Тогда кто?

– Никто, Степан Федорович!
– отрапортовал самый смелый из громил.
– Он сам стрельнул в Гаврилыча - вон Гаврилыч сидит с простреленной ногой... А потом упал - и умер.

– Ладно, забирайте всех, потом разберемся!
– приказал тот, кого назвали Степаном Федоровичем.

– А с ними как же?..
– громила указал в сторону кровати.

Там собралась вся семья, все трое, заслоняя собой Андрея.

– Я сказал - потом разберемся!
– рявкнул Степан Федорович.
– Уходим!

9.

На следующее утро в обстрелянную квартиру пожаловал следователь.

– Поступило заявление, - сообщил он, присаживаясь за стол в зале и доставая из потертой кожаной папки бумагу и ручку, - что в вашей квартире получил огнестрельное ранение гражданин Кулебякин Л.Г. и умер гражданин Степанов Н.Я.

– Умер тоже от огнестрельного ранения?
– ехидно спросила Людмила.

– Люда, не надо шутить над такими вещами, - устало попросила мама, - гражданин следователь по долгу службы все должен выяснить. Это его работа.

Она половину ночи наводила хотя бы относительный порядок в комнате Андрюши, и ей было не до шуток.

– Нет, умер не от огнестрельного, - следователь зорко глянул на Людмилу. Потом перевел взгляд на папу.
– Но выстрелы с последующим огнестрельным ранением все-таки в вашей квартире имели место. Не так ли...
– он сверился с подготовленной бумагой, - не так ли, Александр Николаевич?

– Да, были, - согласился папа.

Папа половину ночи ставил на место выбитую входную дверь и теперь не был склонен к многословию.

– Понимаете, - горько сказала мама, - вчера вечером к нам ворвались бандиты...

– Бандиты?
– поднял бровь следователь.

– Официально они не бандиты, а сотрудники охраны олигарха Решетника, но вели себя именно как бандиты. Выломали дверь, заставили нас всех лечь на пол - прямо в прихожей, стреляли тут...

– Где?
– живо заинтересовался следователь.

– В комнате Андрюши. Можете посмотреть.

Следователь тут же встал и отправился смотреть.

– Здравствуйте, молодой человек, - сказал он Андрею.
– Лежите, лежите, не поднимайтесь.