Страйгер
Шрифт:
– Помню, - поежилась Магнолия, - выглядит как электрический алмаз в луже под дождем. И еще помню, что если б не твой Будильник, я и не выжила бы после той замечательной экскурсии. Спасибо ему, что меня реанимировал!
– Да уж! Но я ж не виноват, что тамошняя среда обитания оказалась для тебя совсем уж агрессивной... Зато ты видела! Причем такое, что никто больше не увидит. И теперь знаешь. И тебе не надо объяснять элементарные вещи. А этот пацан, который кроме своих трех измерений и не видел ничего - что он может понять? Ему объяснять - только время терять! Поехали отсюда, Мага!
– Подождите, - торопливо попросил Андрей.
– Извините мою непонятливость. Мне, действительно, трудно
– Что вы, Андрей, что вы, мы никуда не уйдем, пока будем вам нужны, - успокоила Магнолия.
– Великий Сверхсупер просто шутит. Он никогда не бросит человека в беде!
– Правда?
– с сомнением прогрохотал Сверхсупер.
– Что-то я не замечал за собой таких ультрагуманных заскоков...
– Не старайся казаться хуже, чем на самом деле, - строго погрозила пальчиком Магнолия.
– Я-то тебя хорошо знаю. И поэтому люблю.
– Ага, - саркастически хмыкнул Сверхсупер.
– Прямо романс! "Она его за муки полюбила, а он ее - за состраданье к ним"!
– И все-таки, - воззвал к дискутирующим сторонам Андрей, - если все люди продолжаются своими телами в другие измерения, то почему никто не замечает этого здесь, в нашей Вселенной?
– Да замечают, не переживай, - пробурчал Сверхсупер.
– Вот ты всё талдычишь про волшебство. А откуда берутся магические фокусы, а? Да отсюда и берутся! Некоторые люди каким-то образом умудряются использовать свои хвосты и наросты, болтающиеся где-то в тридевятом царстве, для того, чтоб обделывать делишки в своем мире. Помашут ими оттуда - а здесь, глядь, чудо какое-нибудь произошло!
– То есть вся проблема - в управлении? Мы, трехмерные люди, не можем управлять своим телом, продолжающимся в четвертое, пятое, шестое измерение?
– И в седьмое, и в восьмое тоже. Вот из этого и проистекает моя умная мысль, которую я удумал, слушая вашу болтовню.
– Да, действительно!
– спохватилась Магнолия.
– Ты ведь обещал пролить на нас свет своей мудрости!
– И пролью!
– заверил Сверхсупер.
– Решение проблем твоего дружка как раз в этой незримой многомерности. Тебя, Андрей, природа одарила довольно щедрыми связями с иными измерениями. Одарила, конечно, только по сравнению с другими людьми - с Суперами-то ты ни в какое сравнение не идешь. Но в своем мире ты - почти уникальная личность. Вот я все время и удивлялся: что ж ты - при таких-то возможностях!
– лежмя-лежишь, и возможностями этими своими не пользуешься?
– А он может ими пользоваться?
– уточнила Магнолия.
– Еще как! У него ведь не только тело имеет выходы на другие векторы пространств, но и его нервная система! Мозг! А это - самое главное. Без мозгов соваться в иные миры нечего.
– Это точно!
– подтвердила Магнолия.
– Знаю по собственному опыту...
– А Андрей, как раз вполне может сунуться туда. Частично. Своими отростками опереться. Теми, которые иннервированы. А нервная система у него ветвится неплохо - ее хватает на много отростков. Так что он вполне может попробовать использовать ее инопространственные клеточные коллатерали для решения проблем, возникающих в его мире - вполне может. Но он же не пробует! Я думал - из лени. И только сегодня разглядел, что в центральном звене нейронных связей у нашего Андрея получается некоторый затык. Не то чтоб совсем полный, но основательный. Оно, вроде всё и срослось, но срослось не совсем правильно. Имеющиеся коллатерали нейронных ответвлений в большинстве случаев хватаются за пустоту. Нет, иногда небольшой контакт будто бы и налаживается. А потом - бац!
– полностью пропадает...
– Как все сложно...
– поежилась Магнолия.
– Но ты можешь Андрею помочь? В налаживании
– Помочь он сможет только сам себе!
– нравоучительно прогромыхал Сверхсупер.
– В моих же силах провести всего лишь одну ма-ахонькую хирургическую операцию. И удалить ненужный конкремент, что затесался у него в нервном стволе.
– Что удалить?
– напрягся Андрей.
– Конкремент!
– хихикнул Сверхсупер.
– Эх, темные вы люди, элементарных вещей не знаете... Ладно! В общем, удалить надо образование одно. Ненужное. Которое затесалось в твое тело. Да так неудачно затесалось: прямо на выходе из системы координат твоего обитания в иные системы координат. Так что - если ты, Андрей, не возражаешь, то можно прямо сейчас и приступить к вивисекции.
– Не возражаю!
– быстро сказал Андрей.
– Если после этого буду снова ходить...
– Будешь, будешь! Что ж - тогда держись!
Монашеская ряса вдруг развернулась в широкую грязно-бурую простыню, которая ковром-самолетом устремилась к кровати. Андрей и пикнуть не успел, как она укрыла его поверх одеяла, навалилась свинцовой тяжестью - и вдруг исчезла. Будто впитавшись - в одеяло, в постель, в него, Андрея. И началось самое страшное.
Ледяное дыхание - чужое, опасное - коснулось тела. И не только коснулось. Оно не остановилось перед тонкой преградой человеческой кожи, а пошло дальше, внутрь - в грудь, в сердце, в позвоночник. Оно было таким морозным, что Андрей мгновенно заледенел изнутри. Сердце перестало биться, легкие - дышать, голова - соображать.
И это оказалось весьма кстати. Ведь если бы голова не превратилась в ледяную бесчувственную глыбу, то Андрей ни за что бы не выдержал того разрушительного взрыва, что вдруг потряс его тело. Он только отстраненно и безучастно наблюдал, как с адским стоном лопаются внутри сверхновые звезды боли, тайфунами проносятся волны невыносимых мук, трескаются, не выдержав напряжения заледеневшие кровеносные сосуды...
И длилось это - вечность. Всего лишь вечность. Одну-единственную вечную вечность.
И всю эту вечность Андрей бесчувственно ждал: когда же отойдет заморозка? Когда в тело вернется чувствительность и оно превратится в котел сплошной кипящей боли? Это мгновение должно было стать последним в его жизни, потому что пережить, выдержать удар такого тайфуна боли никто не в состоянии.
Ждал Андрей безразлично, обреченно - просто зная, что закончится именно этим.
И, наконец, это случилось.
Серая простыня взмыла к потолку, а лавина страдания хлынула в каждую клеточку истерзанного тела, в каждый нерв.
Андрея выгнуло дугой, дернуло вправо, мотнуло влево. Он свалился с кровати, ударяясь обо что-то головой, цепляясь носом, лбом, ушами, покатился по полу...
– Ой, что с ним?
– всполошилась Магнолия, бросаясь вперед.
– Сделай же что-нибудь! Я одна его не подниму!
– Я уже сделал все, что мог, - мрачно прогремел Сверхсупер.
– Остальное должен доделать он сам.
Дверь распахнулась.
– Что? Что происходит?
– в комнату вбежала мама. За ней Людмила.
Магнолия обернулась к ним, бессильно развела руки:
– Вот... тут...
– и вдруг краем глаза увидела, что Андрей, как и прежде, лежит на кровати, укрытый до подбородка одеялом.
– Андрей, как вы там оказались?
– несколько ошалело поинтересовалась она.
А Андрей и сам не смог бы на это ответить.
– Просто я должен был лежать на кровати, вот и лежу на ней...
– несколько испуганно прозвучало единственное объяснение, которое пришло ему в голову.
– А-а, ну если у вас все в порядке, - тактично произнесла мама, - то мы не будем мешать.