Сестрёнка
Шрифт:
Я ожила первая и выхватила из его руки свою маленькую черную сумку. Телефон посмотрел на меня черным экраном, и я разочарованно убрала его обратно в клатч.
— Отнеси домой, и куртку свою забери.
— Давай я тебя отвезу, — предложил Макс. — Заодно телефон в машине зарядишь.
— Нет, не стоит, — сказала я.
— Дождь же. Намокнешь.
Я посмотрела по сторонам на крупные капли дождя, на большие лужи. До безумия хотелось согласиться и даже не из-за погоды. Сама осень была против меня, но что мне какой-то дождь, если внутри — бушующее море? Разум видел перед собой опасность, мой внутренний
— У меня капюшон есть, — сказала я, обошла Макса и быстрым шагом удалилась от него.
Нет уж. Чем меньше я буду его видеть, тем быстрее перестанет екать внутри. Я боюсь этих чувств, боюсь не справиться с ними. И лучше я буду убегать, потому что это единственное, что я делаю хорошо.
Я медленно шла под дождем, не замечая ни мокрой одежды, ни холода. Хотелось стать такой же безразличной и бесчувственной, как эти капли. Они летели с неба, падали и разбивались об асфальт, впитывались в землю, собирались в лужу. Я наступала в эти лужи, и вода стремительно проникала в ткань кедов и носков. Знала, что приду в институт мокрая и буду мерзнуть все пары, но дрожь от холода лучше, чем дрожь от мыслей о человеке.
Пора было признаться себе, что чувства живут своей жизнью. Вижу я Макса или бегаю от него, рядом он или улетел на Марс не имеет никакого значения. Пока я помню его, думаю о нем, о красивых серых глазах и нежных касаниях, буду болеть. А забыть не получается даже под алкоголем и с головной болью. Кажется, только хуже от этого становится.
В институт я пришла за двадцать минут до начала пары. Купила кофе в автомате и маленькую шоколадку. Все-таки гулять под дождем была не лучшая моя идея, и я уже подумала о том, чтобы вернуться домой. Но мысль, что там Макс сразу вернула меня в реальность. Конечно, он должен уехать с Кириллом — брату тоже в институт, но зачем рисковать.
Я допила кофе и купила еще один. К приходу Евы дрожала уже не только я, но и лавка подо мной. Увидев меня, мокрую и дрожащую, подруга сначала поругалась на меня, как и на то, что я не ответила на звонок.
Я быстро рассказала ей обо всем — о телефоне, о куртке, о Максе, и она вздохнула.
— Ань, я поговорила с родителями вчера. Давай перебирайся ко мне.
— Что? — я подняла на нее удивленный взгляд.
— Пока ты с Максом ничего не решишь, поживешь у меня. Ну и когда решишь, тоже.
— Нет, Ев, это не выход. Я не могу обременять твоих родителей.
— Не глупи. Ты для них, как дочь.
Я поднялась с лавочки, выкинула пустой стаканчик в круглое мусорное ведро.
— Пойдем на пару, — сказала я. — И больше мне такое не предлагай. Снова обузой я не стану.
— Ань, ну какая обуза?
Я не стала отвечать, быстрым шагом направилась к лестнице, но Ева догнала меня.
— Я хочу помочь тебе!
— Я знаю. Ты и так мне помогаешь, когда рядом. Когда слушаешь меня и понимаешь. Но я и так всю жизнь чувствую себя чужой, а ты хочешь, чтобы я и в доме не могла расслабиться.
— Ладно, — вздохнула Ева. — Но мое предложение остается открытым. В любой момент, когда поймешь, что не вывозишь, приходи.
Я снова промолчала и зашла в аудиторию. Я вывезу. И не с таким справлялась. Восемнадцать лет прожила под крылом у родителей, которым была не нужна. И уже
почти четыре года рядом с человеком, которому я тоже не нужна. Уж справиться с непрошенными чувствами я точно смогу. Хотя бы попытаюсь, даже если это чертовски сложно.Более-менее согреться и высохнуть я смогла только к третьей паре. Но стучащий в окна дождь говорил о том, что это ненадолго. А мне так не хотелось домой! Я надеялась, что мы погуляем с Евой, но все планы летели к чертям из-за этой дурацкой погоды. Ненавижу осень за ее холод, сырость и серость.
После пар мы стояли на крыльце института и смотрели на дождь. Слушали его шум и запах, думая, как лучше добраться домой. Ева предложила вызвать такси, но так я оказалась бы дома быстрее, чем ожидалось. Посмотрела на подругу, на ее куртку из непромокаемой ткани и высокие кроссовки. И я, вся в ткани, которая моментально промокнет.
— Давай добежим, — предложила я.
Ева согласно кивнула, и мы побежали к воротам, пряча голову под капюшонами. И едва мы нырнули в калитку, в глаза бросилась знакомая черная машина. Сделав вид, что не заметила, я повернула направо.
— Аня! — крикнул Макс. — Садитесь в машину.
Ева притормозила, а я нет. Пусть ее отвезет, а я сама дойду, без его помощи.
— Ев, садись, — услышала я голос Макса, а потом звук хлопнувшей двери.
Я не останавливалась, только прибавила шаг, опустив голову, чтобы дождь не попадал на лицо. Макс быстро догнал меня и остановил, схватив за руку.
— Ты почему от меня бегаешь? — спросил он, втягивая голову в плечи.
— Ничего я не бегаю, — буркнула я. — Хочу пешком пройтись.
— Заболеть решила?
— Тебе какое дело? — Я вырвала руку. — Отвали, Макс!
— Либо ты сама идешь, либо я тащу тебя, — спокойно сказал он.
— Макс, иди ты к черту! — ругалась я. — Отстань от меня уже!
— Домой отвезу и отстану. Поехали. — Он посмотрел поверх моей головы. — Ева уже в машине.
Я фыркнула, обошла его и двинулась дальше. За спиной раздался недовольный вздох, и почти сразу Макс подхватил меня за талию.
— Да не трогай ты меня! — закричала я, вырываясь из его цепких рук. Как тут забудешь о нем, если он продолжает меня трогать!
— Хватит вести себя, как капризная маленькая девочка! — сорвался Макс. — Не заставляй тащить тебя силой!
От его крика я сразу успокоилась. Даже не знаю, почему так произошло, но резко перехотелось спорить, как в детстве, когда отец повышенным тоном пресекал мой бунт. Мама всегда говорила, что я ощупываю границы дозволенного — может она и права. А, может, сработал инстинкт — после крика обычно шло наказание и, конечно, вряд ли Макс ударил бы меня или запер в комнате, но привычка отозвалась внутри.
Я толкнула Макса плечом и, гордо подняв подбородок, двинулась к машине.
— Поехали ко мне? Еды закажем, — сказала я Еве.
Ева кивнула, покосилась на Макса и улыбнулась почему-то.
— Сейчас Кирюху подхватим и к вам поедем, — сказал Макс и завел двигатель.
Я фыркнула, скрестила руки и откинулась на спинку кресла, вынужденная мириться с тем, что снова за меня что-то решают. Макс посмотрел на меня через зеркало и покачал головой, но его глаза улыбались. Пришлось отвернуться, чтобы не сталкиваться с ним взглядом.