Чтение онлайн

Жан замер, глядя на меня с таким выражением, будто я предложил ему собственноручно взорвать императорский дворец.

— Ты не сошел ли с ума, Гриневич? — француз даже подался вперед. За время, прошедшее с нашего знакомства, начавшегося, к слову, с кулачной расправы, мы успели сблизиться достаточно, чтобы не стесняться в выражениях. — Во-первых, у тебя есть Мария. Во-вторых, машина у меня, конечно, имеется, но для подобного случая она не годится — возит она как рычащее, чадящее исчадие ада, а не экипаж для дамы. В-третьих, если мне не изменяет память, ты теперь вхож к начальнику местного порта. Договорись с ним! Пусть выделят вам катер, прокати её вдоль побережья. Там наверняка найдется судно с открытой палубой. Свидание

на воде — это всегда выигрышный ход.

— А ведь умеешь, чертяка, мыслить здраво, когда захочешь, — я одобрительно усмехнулся. — Ладно, с машиной договорились — с тебя достойный экипаж. Если подведешь, я не дам тебе ознакомиться с одним весьма любопытным трактатом, который я раздобыл у господина Догане. Он там ведущий инженер, и вещь эта — штучная.

Жан довольно оскалился, блеснув зубами.

— Безбашенный ты сукин сын, — хохотнул он. — Знаешь, Гриневич, будь ты французом, я бы первым делом подал рапорт о переводе тебя в мое подразделение. Такие люди в штабе на вес золота.

— Какое счастье для меня, что я не француз, — тихо рассмеялся я в ответ, поднимаясь из-за стола, — и что мне не придется делить службу с любителем этих слизких земноводных. Благодарю за совет, Жан. Приятного тебе аппетита.

Отойдя шагов на десять, я поманил пальцем услужливого официанта. Пригнувшись, я доверительно шепнул ему, что господин француз, сидящий за столиком, любезно берет на себя оплату счета за нас обоих, ибо меня, дескать, спешно отозвали по высочайшему повелению. Не то чтобы я считал себя подлецом, но, учитывая, как лихо Жан опустошил мой стакан и посягнул на мою порцию макарон, совесть моя оставалась чиста, как горный ручей.

Мой путь лежал в небольшую табачную лавку, укрытую в тени узкого переулка. Там, под прикрытием покупки мундштука — за пять полновесных рублей, что были в ходу даже здесь, — я наконец избавился от своего «груза». Под кителем, привязанные тесьмой к телу, скрывались листы технической документации. Их кропотливо закреплял на мне сам Догане: на объекте действовал строжайший запрет на вынос бумаг, но инженеру до того хотелось, чтобы его труды увидели свет, что он пошел на риск, граничащий с безумием.

Лавочник, судя по всему, осведомленный о моих причудах в плане работы и проинструктированный Управлением, принялся за работу без лишних вопросов. Сноровисто помогая мне развязывать узлы, он бережно собирал листы, сверяясь с нумерацией, предусмотрительно оставленной Догане. Я строго наказал связному: через четыре дня документы должны вернуться ко мне. Они были нужны здесь, в Японии, для предъявления местной верхушке, но я не собирался упускать случай «слить» их французам — в обмен на содействие в моих амурных делах и, что важнее, на чертежи их шагоходов. Впрочем, Догане был настолько поглощен тайной операцией, что не заметил, как в стопку по автомату заряжания вкрались несколько листов с чертежами и схемами «Черепахи». Как раз из, из папки можно изъять окончательно.

Облегчившись на добрых пять килограммов бумаги, я почувствовал себя едва ли не окрыленным. Запрыгнув в служебный автомобиль, я скомандовал водителю немедленно трогаться. Стоило нам отъехать от ресторана, как до моих ушей донесся яростный окрик Жана, но я лишь сделал вид, что погружен в глубокие думы, и приказал водителю попетлять по переулкам. Граф Рокур, конечно, был вспыльчив, но вряд ли он пустится в погоню из-за нескольких иен — долг службы и его собственная гордость не позволяли ему бегать по улицам в погоне за приятелем. Его ждали дела, а меня — объект. Первым делом я направил свой путь к порту, намереваясь договориться с начальником гавани о предстоящей прогулке.

Господин Сайто принял меня без видимого удовольствия, ибо я имел дерзость явиться в пополуденные часы — как раз в ту пору, когда он, покончив с казенными бумагами,

намеревался отбыть в свое загородное имение. Быть может, перехвати я его прямо на пристани, среди грохота лебедок и суеты грузчиков, мы бы сговорились куда проще. Однако там существовал немалый риск столкнуться с Итиро, а посвящать его в свои замыслы мне было решительно ни к чему.

По счастью, я все же успел застать начальника коммерческой гавани в его присутственном кабинете, пропахшем сургучом и крепким табаком. Мой запыленный с дороги вид нимало его не смутил, чего нельзя было сказать о моем предложении.

— И как, позвольте спросить, вы себе сие представляете? — осведомился он, вальяжно откинувшись в кресле красного дерева и неспешно раскуривая массивную пенковую трубку. — С таким же успехом вы могли бы явиться к начальнику станции и потребовать экстренный поезд для увеселительного вояжа.

— Неужто в вашей обширной гавани не сыщется ни единой частной яхты? — с неподдельным изумлением вопросил я.

— Во-первых, милостивый гость, в моем ведении находится торговый порт, а не императорский яхт-клуб. А во-вторых, на внешнем рейде у самого выхода из бухты стоят военные крейсера. Ввиду нынешнего положения, дозволено курсировать исключительно купеческим судам, — Сайто сухо усмехнулся и бросил взгляд в высокое окно, за которым сквозь сизую портовую дымку проступал лес мачт и пароходных труб. — Единственная яхта у моих причалов — это судно германского посланника, графа Антона фон Рекса. Официально она, разумеется, не является его собственностью, граф берет ее в наем у пароходного товарищества «Илиас и Ко». Сия контора имеет изрядный вес в морских кругах и содержит небольшую флотилию прогулочных судов, кои предоставляются особам первых классов и весьма состоятельным господам. И токмо принимая во внимание высокое положение графа фон Рекса, управление порта, скрепя сердце, дозволило ему швартовать свою посудину у одной из запасных пристаней.

— Хм, а дозволено ли мне переговорить с капитаном сей яхты или хотя бы взглянуть на нее? — поинтересовался я.

— Отчего же нет, — японец равнодушно пожал плечами и кивнул на дверь. — Четвертая пристань, не ошибетесь. Единственная белая посудина на всю гавань.

Уж не знаю, чем ему так не угодила посольская яхта, но начальник порта был явно раздосадован тем, что казенное место занимают дипломаты. По всему видать, господа иностранцы не утруждали себя внесением пошлины за швартовку.

Распрощавшись с господином Сайто, я направился к корабельным стоянкам. В коммерческой гавани и впрямь теснились по большей части плоскодонные баржи, наливные суда да небольшие каботажные пароходики. То тут, то там со скрипом поворачивались стрелы паровых кранов, с грохотом опуская в трюмы тяжелые ящики и тюки. Работа кипела вовсю. Сотни портовых грузчиков превратили пристань в настоящий муравейник. Одни сноровисто подтягивали к бортам брезентовые рукава, другие перекатывали пузатые бочки, третьи, согнувшись в три погибели, таскали на спинах неподъемную кладь. Меж ними юрко сновали ручные тележки, посыльные на велосипедах и даже тяжело груженные повозки. Я насчитал как минимум десяток четырехколесных ломовых подвод, вот только впряжены в них были не привычные нашему глазу тяжеловозы, а какие-то местные низкорослые лошадки, походившие не то на ослов, не то на пони.

Указанная начальником четвертая пристань нашлась в самом дальнем конце гавани; к ней вел отдельный подъездной путь от вторых ворот портовой территории. Здесь уже почти не было суетливых мастеровых, зато повсюду мелькали военные мундиры. По обе стороны от длинных деревянных мостков ошвартовались дозорные катера и миноноски. На иных палубах вовсю кипела авральная работа, другие же мирно покачивались на волнах в ожидании, когда очередь дойдет и до них, и пара десятков матросов с ведрами свежей краски примутся обновлять их обшивку.