Чтение онлайн

Даже нынче, с появлением сих стальных исполинов — шагоходов, — я, лишь разговорившись с инженером, выявил новое уязвимое место в их нутре. Необходимо разыскать тот самый смотровой лючок и самолично его осмотреть, чтобы навсегда впечатать в память его расположение. Пускай из орудия туда попасть мудрено, ибо находится он на высоте четырех метров, однако направленный подрыв сулит верный успех. А еще надежнее — устроить саперную засаду там, где шагоход неминуемо станет прокладывать свой путь, к примеру, на просеке, идущей через лесную чащу.

— Догане-сан, не будете ли вы столь любезны просветить меня касательно тактико-технических данных снарядов к сей пушке Гочкиса? — поинтересовался я, усаживаясь за стол. Не церемонясь, я придвинул к себе чистый лист бумаги и карандаш.

— Хм?

Уж не посетила ли вас какая здравая мысль, Гриневич-доно? — японца немало удивил столь резкий переход от обсуждения выброса гильз к снарядам вспомогательного орудия. Впрочем, инженер не смутился: он извлек из ящика стола небольшую записную книжку и принялся ее листать. — Какой именно снаряд вас интересует? Фугасный, шрапнельный или же сплошная стальная болванка?

— Болванка, — отрезал я и поспешно набросал карандашом схему вертикальной трубы, в коей помещался снаряд. — Мне потребны масса снаряда, вес порохового заряда и начальная скорость полета… Позволительно и в метрической мере, коли вам так сподручнее.

— Полтора килограмма, триста пятьдесят грамм пороха, скорость семьсот метров в секунду, — невозмутимо отчеканил инженер, не отрывая взгляда от записей. — Признаться, не совсем разумею, для какой нужды вам сии сведения…

Он с любопытством заглянул мне через плечо, разглядывая чертеж. Я же тем временем проводил нехитрые вычисления. Коль скоро пороховой заряд способен придать снаряду весом в полтора килограмма скорость в семьсот метров в секунду при длине ствола около двух метров, можно составить примерное суждение. Ежели мы вкопаем в землю трубу того же калибра, что и снаряд, то получим импровизированное мортирное орудие, скрытое в почве вертикально, — как раз для поражения брюха шагохода. Броня там, по моим расчетам, не превышает двух десятков миллиметров, а значит, нет нужды разгонять болванку до предельной скорости. По моему разумению, вполне достанет трехсот метров в секунду. Стало быть, ствол можно укоротить вдвое, до одного метра. Однако тут встает другой вопрос: как произвести выстрел? Требуется верный способ воспламенения. Либо капсюль с наколом, либо запальная трубка, но оба варианта приковывают сапера к месту, подвергая его смертельной опасности. Бикфордов шнур также не годится: шагоходы, вроде той же «Черепахи», двигаются слишком стремительно — шнур попросту не успеет догореть до порохового заряда.

— Занятно, — протянул Догане, приподняв бровь. — Вы помышляете поразить «Черепаху» в днище?

— Как я уже имел честь заметить, если мне суждено встретить сих чудищ в настоящем бою, я обязан знать, как с ними совладать. Покуда это единственный способ, что пришел мне на ум, — ответил я, решив не распространяться о том, что можно также повредить сочленения ног, отчего махина рухнет на землю.

Впрочем, и того, что этот японец уже уловил суть моих помыслов, достаточно. Кто знает, не обернется ли это усилением нижнего бронирования? Хотя, надо полагать, это потребует немалых издержек и чрезмерно утяжелит машину. Вряд ли они станут перекраивать конструкцию лишь из-за пьяных каракулей какого-то проходимца.

Я же, тем временем, лихорадочно перебирал в уме способы добычи огня для заряда, минуя прямое участие сапера. Оба известных мне метода не годились, требовалось изобрести нечто иное, некий надежный способ подачи искры… Искры… Электричество! Я едва не подпрыгнул на месте, когда эта мысль, подобно разряду, пронзила сознание. Схватив карандаш, я принялся набрасывать схему электрической цепи. По существу, задача сводилась к четырем элементам: источнику тока, проводам, запалу и замыкающему ключу.

В качестве источника тока сгодился бы элемент Лекланше или же компактная динамо-машина, от коих ток по изолированным проводам устремлялся бы к запалу. Причем медную жилу следовало не только тщательно обернуть, но и надежно герметизировать на всем протяжении, дабы избежать утечки тока в сырой грунт или на металлический корпус шагохода. С запалом, конечно, предстояло повозиться. Штатный капсюль надлежало вскрыть с величайшей осторожностью, не повредив чувствительное наполнение, после чего внедрить туда нить накала — будь то тончайший медный или стальной волосок. Сама по себе нить не сработает,

посему ее необходимо обмазать составом из перетертого дымного пороха, скрепленного клеем. Поместив сей импровизированный детонатор в непосредственный контакт с пороховым зарядом, я получал искомое: при замыкании цепи ток пробегает по тонкому усику, который мгновенно раскаляется. Закон Джоуля-Ленца — количественное выражение того, как электрическая работа обращается в тепло. Если «дядя ток» бежит по проводнику, тот неизбежно нагревается, да так, что пороховая обмазка вспыхивает, детонируя капсюль или же сам основной заряд, смотря как глубоко удастся ее внедрить.

Однако же я сразу усмотрел ряд «больных мест» в этой затее. Во-первых, длина провода: ее надлежит рассчитать с математической точностью, а для того мне необходимо добраться до лагеря Итиро, дабы свериться с учебниками по электротехнике. Ибо если провод окажется чрезмерно длинен, напряжение упадет, и нить накала не разогреется до потребной температуры. Во-вторых, электрические цепи под землею крайне капризны, посему все места соединений и контактов стоит изолировать смолой, воском или густой смазкой. Скорее всего, при более обстоятельной проработке вскроется еще немало «детских болезней». Ведь я выстраиваю сию систему, почитай, на пустом месте, не имея профильного образования, а полагаясь лишь на скудные крупицы опыта и знаний, накопленные за долгие годы скитаний по разным театрам боевых действий.

— Знаете, Гриневич-доно, — задумчиво промолвил Догане, не сводя глаз с моего чертежа. — Теперь я, кажется, начинаю постигать, почему господин Арисака настоял на вашем присутствии здесь… Мы с вами — две стороны одной медали, две крайности. Я творю шагоходы, ломая голову над тем, как уберечь их от неприятельского огня, а вы, напротив, изыскиваете способы их сокрушить. Мы как извечное противостояние копья и щита: одно стремится пронзить, другой — отразить удар.

— Вот только ваш «щит» сдобрен такими шипами, что любое копье ломается, едва коснувшись брони, — усмехнулся я в ответ. — Впрочем, от того моя работа лишь становится любопытнее. Уж не обессудьте, но вашу «Черепаху» я когда-нибудь да сожгу.

— Пусть будет так! — инженер внезапно рассмеялся, и в его улыбке промелькнуло искреннее уважение. — Уверен, при вашем упорстве вы добьетесь своего. А когда сие свершится, я создам щит еще более крепкий и «колючий». Это противоборство бесконечно, Гриневич-доно. В нем и заключается истинный баланс мироздания.

Беседа с господином Гиити затянулась на добрую половину суток, незаметно поглотив часы нашего бдения. Он как раз заступил на свою двенадцатичасовую вахту. Этот одержимый инженер, казалось, был готов не покидать мастерских ни днем, ни ночью, дабы довести до совершенства своих «шагающих исполинов». Его распорядок был неизменен: являлся к производству ко второму часу пополуночи, а в два часа пополудни, когда солнце уже клонилось к закату, сменялся, спеша к семейному очагу.

В те краткие промежутки, когда Гиити покидал кабинет, направляясь в цех для надзора за работами или исправления возникших неполадок — а обходы совершались строго через каждые два часа, согласно заводскому уставу, — я находил возможным забыться коротким сном в его глубоком кресле. Мы с ним сошлись удивительно быстро. Не менее примечателен был и его помощник, Каваками Содзи — человек лет тридцати, весьма приятного обхождения. Сразу угадывался в нем выходец из техников, ставший инженером благодаря выдающемуся усердию и острому уму. По духу своему он был кровным братом господину Гиити, посему неудивительно, что именно он занял место ассистента и инженера-технолога производства.

За те шесть часов, что я провел в кабинете господина Догане, Содзи почти не отрывался от своего стола. Он словно был прикован к кульману: непрестанно чертил, вносил поправки в спецификации и с педантичностью, свойственной японским мастерам, раскладывал документы по папкам. Впрочем, мои «каракули» — наброски и расчеты — не остались без его внимания. Стоило мне лишь завести с Гиити речь о наиболее уязвимом месте шагохода, о его «чреве», как технолог, прислушавшись, попросил ознакомиться с моими чертежами.