Чтение онлайн

— Стало быть, вы полагаете себя умнее прочих? — она хитро прищурилась, в упор глядя на меня. В этом холодном взгляде сквозило нечто пугающее, заставляющее кровь стыть в жилах. Она едва заметно, почти хищно ухмыльнулась, и мне, признаться, сделалось не по себе. Почудилось даже, что в недрах её массивных сейфов припрятано что-то куда опаснее казенных бумаг — скажем, стая верных псов, готовых в одно мгновение разорвать наглого иностранца на части.

— А я, стало быть, не из глупцов, — парировал я, стараясь сохранить напускную невозмутимость.

— Вы — самый отчаянный наглец из всех, кого мне доводилось встречать! —

Кажется, мой дерзкий выпад не остался без внимания. Похоже, я не так уж безнадежен в своих попытках пробить эту ледяную броню.

— Рад принять столь лестную характеристику из уст столь достойной дамы, — я позволил себе легкую, вежливую улыбку. — Госпожа Танака, прошу покорнейше извинить меня за то, что заявился знакомиться в час ваших трудов. Поступок сей был в высшей степени бестактен.

Я склонил голову, отвесив короткий, по-европейски сдержанный поклон. Танака вопросительно приподняла бровь, с явным интересом ожидая, каков будет мой следующий ход.

— Если позволите, я хотел бы пригласить вас по завершении рабочего дня в место более подобающее для знакомства, дабы побеседовать в обстановке, свободной от деловой суеты. Могу ли я рассчитывать на ваше согласие? — я выпрямился и посмотрел на нее спокойно, без тени вызова или лукавства. Мы оба были людьми взрослыми, и в подобном разговоре не было нужды в ребяческих ужимках.

Танака чуть повернулась в кресле, бросив взгляд на календарь, висевший на стене.

— Послезавтра, в шесть часов пополудни, — отозвалась она, едва заметно усмехнувшись. — Если позволите себе опоздание хотя бы на минуту — я уйду, не дожидаясь.

Она тотчас же вернулась к работе, давая понять, что аудиенция окончена и дальнейшие пререкания излишни.

— Разве можно опоздать на встречу с такой дамой? — искренне удивился я, развернувшись к выходу. — Благодарю вас. Желаю приятного продолжения дня.

— Наглец, — донеслось мне в спину. В этом слове не было и капли презрения — лишь легкая, почти добрая усмешка.

Покинув кабинет, я зашагал к проходной. Прежде всего, требовалось передать папку с эскизами господину Догане, а затем — разыскать того, чей опыт в делах амурных был непререкаем. Уж кто-кто, а Жан — истинный франт и знаток столичных удовольствий — точно подскажет, где в Токио можно достойно выгулять даму такого калибра, чтобы не ударить лицом в грязь перед столь строгой особой.

У ворот проходной меня ожидала та самая «тарантайка» — автомобиль, предоставленный Итиро, с тем же солдатом из гарнизона за рулем. Похоже, мой покровитель, осведомленный о каждом моем шаге, решил, что вольнице пришел конец, и поспешил вернуть меня в орбиту наших дел.

Я тяжело опустился на мягкий диванчик заднего сиденья.

— Пообедал хоть? — поинтересовался я, глядя в затылок водителю. — Если нет, по пути заскочим в гостиничный ресторан. От местной экзотики у меня нутро бунтует — как только ваши инженеры с голоду не передохли? Я бы сейчас отдал полцарства за тарелку горячего борща или добрую порцию картофельного пюре с куриными ножками…

— Указанный ресторан слишком далеко, — отрезал он, не соизволив даже обернуться. — Господин Итиро приказал доставить вас на объект без промедлений.

Я подался вперед, упершись локтями

— Любезный, а сказки о русских богатырях тебе в детстве не читали? Был там один конь, весьма недурной собой. Но когда он решил, что разумеет путь лучше своего седока, его волки порешили. Ты ведь, я полагаю, не желаешь сегодня повторить судьбу той скотины?

Плечи водителя под кителем едва заметно напряглись, но он продолжал хранить молчание. Я добавил в голос рычащих ноток и для пущей убедительности смачно клацнул зубами, словно голодный хищник:

— Я голоден. И настроение мое ныне паршиво. Желаешь узнать, почему у нас говорится «голоден как волк»? Везёшь в ресторан.

Сопротивление было сломлено. Мотор взревел, и машина плавно тронулась с места. До нужного заведения было не более часа пути. Оказавшись в знакомом зале ресторана, я наконец позволил себе немного расслабиться и распорядился отправить вестового за Жаном. Я приказал передать, что дело чрезвычайной важности. Вероятнее всего, господа из Кемпейтай уже взяли мальчишку под наблюдение, но это было даже на руку: пусть ведут, пусть приглядывают — зато граф Рокур будет доставлен ко мне без единой задержки.

Жан действительно явился в считанные минуты: раскрасневшийся, в полной форме, с таким видом, будто его только что выдернули из самого пекла генштабовских интриг. К тому моменту я уже успел опробовать «фирменное» блюдо — лягушачьи лапки. Редчайшая дрянь. Истинно говорю: подобное можно вкушать лишь в крайнем исступлении от голода. Ничего стоящего в этой их европейской кухне не сыскать, посему пришлось довольствоваться макаронами с фаршем — хоть какое-то подобие человеческой пищи после скудного заводского обеда.

— Ну, выкладывай, чего тебе надобно? — выпалил Жан, едва опустившись на стул и властным жестом подозвав официанта. Не дожидаясь ответа, он без тени смущения приложился к моему стакану с компотом и осушил его до дна. — На кой черт ты опять меня дергаешь средь бела дня?

— Помилуйте, Жан, да где же совесть? — возмутился я, деланно вздохнув. — Неужели мне нельзя просто повидать приятеля, не преследуя тайных целей?

— Я тебе сейчас в челюсть дам, — француз ответил на это широкой, понимающей усмешкой. — Давай, выкладывай, морда ты обожженная. Я по одной твоей ухмылке вижу, что ты опять что-то эдакое затеял. Куда уже успел вляпаться на этот раз?

— Пока что — никуда, — я лукаво прищурился, аккуратно наматывая макароны на вилку. — Ммм, вкуснотища невообразимая, попробуй же и ты, прекраснейшие макароны, не пожалеешь!

— Гриневич, еще одно слово про трапезу, и я сам их в тебя впихну, — Жан начал закипать, и я понял, что пора оставить эти ребячества.

Я отложил приборы, выдержал паузу, наслаждаясь его нетерпением, и, понизив голос до заговорщицкого шепота, произнес:

— Если говорить прямо: мне нужна твоя помощь в устройстве свидания, — я бросил беглый взгляд по сторонам. За соседними столиками царило оживление, но явных соглядатаев заметно не было. — Она служит в секретариате Токийского Арсенала, и график у неё, сам понимаешь, каторжный. Мы условились: послезавтра, ровно в шесть, я забираю её прямо с работы. Мне нужны приличный автомобиль и рекомендация места. Ты, как человек, знающий толк в столичных развлечениях, должен мне помочь.