Чтение онлайн

Я сжимаю губы, чувствуя солёный привкус крови. Боль хоть как-то заземляет. Не даёт сорваться в темноту страха.

Нужно просто закричать.

Я знаю это головой. Чётко, ясно. Как формулу.

Распахнуть рот и выпустить этот звук наружу – громкий, рвущий, дикий. Барс услышит. Он найдёт. Он придёт.

Самир разнесёт здесь всё к чёрту, но меня вытащит. Я знаю это так же точно, как то, что сейчас стою на ногах и дышу.

От одной этой мысли внутри вспыхивает искра надежды – болезненная, горячая.

Я пытаюсь. Открываю рот.

Пытаюсь вдохнуть глубже.

И… Ничего.

Горло будто схлопывается. Словно кто-то пережал голосовые связки. Звук застревает где-то в груди, ломается, рассыпается.

Вместо крика – только жалкий, рваный всхлип, который я не могу остановить.

Рука мужчины смыкается у меня на талии – и мир окончательно плывёт. Меня накрывает волной такой тошноты, что темнеет в глазах.

Кожа горит, по спине бегут мурашки, холодные и липкие. Кажется, я сейчас отключусь.

– Сочту за согласие, – слышу я мерзкий, самодовольный голос. – Да не трясись ты. Тебе понравится. Или это ты уже возбудилась?

Слова не доходят до конца – мозг отказывается их принимать. Меня тошнит от ужаса.

Живот сводит судорогой, рот наполняется горькой слюной, дыхание сбивается окончательно.

Страх вгрызается в меня, как кислота разъедает изнутри, оставляя только боль и дикое, животное желание выжить.

Мне кажется, я сейчас умру от этой паники, которая разрывает меня изнутри.

Я лихорадочно соображаю. Мысли скачут, бьются о стенки черепа. Куда ударить? Как? Он больше. Сильнее. Тяжелее.

Я пытаюсь вспомнить хоть что-то. Любую мелочь. Любой шанс. Колено. Ступня. Глаза. Горло.

Мне нужно ударить, чтобы вырваться. Чтобы выиграть секунду. Всего одну.

Я хаотично прикидываю, насколько получится ударить его в кадык. Но для этого он должен наклониться.

А он как раз начинает это делать. Медленно. С мерзкой тягучестью. Как будто смакует.

Моя кожа покрывается липкой испариной, всё тело сжимается в тонкую, дрожащую струну.

Мужчина наклоняется, и воздух вокруг меня сжимается. Становится слишком тесно, слишком душно.

В голове только крики, внутренний вой. Глаза застилает мутная плёнка. Я зажмуриваюсь.

И вдруг – мужчина исчезает. Мгновенно.

Я резко вдыхаю. Первый настоящий вдох за последние минуты. Воздух врывается в лёгкие с такой силой, что меня едва не сводит от боли.

Перед глазами вспышка. Я успеваю только заметить, как тело ублюдка отлетает в сторону, оторванное мощным рывком.

И следующая картинка – спина. Огромная. Накачанная.

Барс.

Он оттаскивает эту мразь, легко, как тряпичную куклу. И в ту же секунду передо мной возникает охранник.

Он заслоняет меня собой, будто стена. Я вижу только его спину. И автомат в руках.

– Всё, – говорит он. – Всё.

Но я не слышу. Меня трясёт. Всё тело дрожит так сильно, что я не могу стоять. Колени подкашиваются, я оседаю вниз по стене, цепляясь за неё пальцами.

Слёзы будто застыли где-то внутри, не в силах

прорваться. Мне кажется, что всё это неправда.

Что я просто отключилась, а тот мужчина всё ещё рядом.

Удары раздаются глухо. Тупые, влажные, тяжёлые. Короткие выдохи. Хрипы. Рваный воздух, вылетающий из чужих лёгких.

Где-то рядом лязгает металл – охранник переступает, меняя позицию, автомат тихо щёлкает ремнём.

Я сглатываю и всё-таки выглядываю из-за него. Тот ублюдок лежит на полу.

Скомканный, перекрученный, уже не похожий на человека, который минуту назад ухмылялся мне в лицо. И над ним – Барс.

Кулак Самира поднимается и падает снова. И снова. Плечи ходят ходуном, мышцы на руках вздуваются.

Я слышу, как что-то хрустит. Но Барс не останавливается. Просто наносит удары один за другим.

Лицо у него перекошено. Чистая, сорванная, звериная ярость. Челюсть сведена так, что на висках вздуваются жилы.

Губы раздвинуты в оскале, зубы сжаты, дыхание рваное, тяжёлое, будто он не человек, а хищник, который, наконец, добрался до врага.

И собирается его разорвать.

Господи. В его глазах нет ничего человеческого. Ни сомнения. Ни контроля. Только желание убить.

Тело под Барсом дёргается всё слабее. Потом почти никак. Но Барс не останавливается.

Вокруг – полукруг. Никто не вмешивается. Мужики стоят, молча смотрят.

Это… Дико, ужасно. Я знаю, что тот ублюдок заслужил наказание. Но сейчас…

Сейчас он лежит, не двигаясь. А Барс всё ещё бьёт.

– Останови это… – я едва шевелю губами, и собственный голос кажется чужим, сломанным. – Останови. Тим…

– Барс! – рявкает охранник. – Не добивай.

– Сам решу!

Рык Барса режет пространство. Он бросает в нашу сторону взгляд – пылающий, бешеный.

В нём столько тьмы, что мне физически становится холодно.

И я не знаю, что именно он видит в моём лице – страх? отвращение? ужас? – но его кулак застывает в воздухе.

Я не дышу. Горло сводит, язык немеет. Не знаю, как иначе остановить Барса. Только посылаю умоляющий взгляд.

И надеюсь, что мужчина меня послушает.

Барс сжимает челюсть. Так сильно, что по скулам ходят жёсткие, злые волны.

Я всхлипываю – тихо, рвано – когда Самир, наконец, поднимается. Словно отпускает что-то внутри себя…

Барс вытирает окровавленные ладони о футболку мужчины, лежащего без движения, – жест резкий, почти презрительный.

– Ещё кто-то хочет напасть на моих людей вне ринга? – цедит он, медленно оглядывая толпу. – Нет? Тогда нахуй по камерам!

Воздух будто срывается с места. Охрана тут же приходит в движение – команды, шаги, лязг дверей.

Кто-то опускает взгляд, кто-то поспешно отступает. Подвал сжимается, выдыхает.

Но первыми выходим мы. Я иду – или меня ведут – не до конца понимаю. Ноги ватные, тело не слушается.