Чтение онлайн

Я посмотрел на часы и встал:

– А сейчас ложитесь спать. Мы переберемся завтра. Спокойной ночи.

Она прикусила нижнюю губу, собираясь что-то сказать и одновременно стыдясь говорить, но наконец выдавила:

– Мне понадобится морфий.

– Само собой. Какая у вас дневная норма

– Пять... десять гран.

– Совсем немного, - сказал я и как бы мимоходом спросил: - Он доставляет вам удовольствие

– Боюсь, я слишком далеко зашла, чтобы об этом думать.

– Начитались газет Херста, - сказал я.
– У нас там будет несколько свободных дней, так что, если хотите вылечиться, - я к вашим услугам.

Дело несложное.

Она неуверенно рассмеялась, странно кривя губы.

– Уходите!
– выкрикнула она.
– С меня достаточно обещаний и уверений. Больше я сегодня не выдержу. И так как пьяная. Пожалуйста, уходите.

– Хорошо. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи... и спасибо.

Я прошел в свою комнату и закрыл дверь. Мики свинчивал с бутылки крышку. Колени у него были в пыли. Он придурковато улыбнулся и сказал:

– Обольститель! Чего ты добиваешься Захотелось обзавестись семьей

– Тише. Что нового

– Окружные умники убрались восвояси. Когда я возвращался из кафе, рыжая сиделка торчала у замочной скважины. Я отогнал.

– И занял ее место-спросил я, кивнув на его колени.

Но Мики трудно смутить.

– Черт, нет, конечно, - ответил он.
– Она торчала у другой двери, в коридоре.

12. ДОМ НАД БУХТОЙ

Я вывел из гаража машину Фицстивена и отвез Габриэлу с миссис Херман в дом над бухтой. Габриэла была в подавленном настроении. Она пыталась улыбаться, когда к ней обращались, но сама ни с кем не заговаривала. Я решил, что ее угнетает мысль о возвращении в дом, где она жила с Коллинсоном, но когда мы приехали, вошла она туда без видимой неохоты и от пребывания там мрачнее не стала.

После второго завтрака-миссис Херман оказалась хорошей стряпухой-Габриэла решила, что хочет погулять, и мы вдвоем пошли в мексиканский поселок к Мери Нуньес. Мексиканка пообещала вернуться на работу завтра. По. видимому, она хорошо относилась к Габриэле-но не ко мне.

Мы возвращались берегом, пробираясь между камней. Шли медленно. Габриэла хмурила брови. Заговорили мы только тогда, когда до дома оставалось с полкилометра. Тут она села на круглый камень, нагретый солнцем.

– Вы помните, что сказали мне вчера вечером-спросила она, причем от спешки слова набегали одно на другое. Вид у нее был испуганный.

– Да.

– Скажите еще раз, - попросила она, сдвинувшись на край камня.
– Сядьте и скажите все, как тогда.

Я подчинился. Из слов моих получилось, что угадывать характер по форме ушей так же глупо, как по звездам, кофейной гуще или плевку на песке; каждый, кто взялся искать в себе признаки душевной болезни, найдет их сколько угодно, ибо всякое сознание, кроме самого тупого, - штука запутанная; что же до нее, Габриэлы, то от Дейнов в ней мало, а что есть, не очень ее испортило, - и уж если ей хочется думать, что характер передается по наследству, то в ней гораздо больше от отца; опять же, нет никаких признаков того, что она влияет на близких хуже, чем другие, да и вообще сомнительно, чтобы люди в большинстве своем так уж хорошо влияли на людей другого пола, а она вдобавок слишком молода, неопытна и занята собой, чтобы судить о своей исключительности в этом отношении; за несколько дней я берусь доказать, что беды ее проистекают не из какого-то проклятья, а из гораздо более заурядного, вещественно и уголовно наказуемого источника; с морфием же расстаться ей будет нетрудно-она еще не настолько втянулась, да

и темперамент ее благоприятствует лечению.

Я развивал перед ней эти идеи минут сорок пять и, кажется, не ударил лицом в грязь. Страх понемногу уходил из ее глаз. Под конец даже появилась улыбка. Когда я умолк, она вскочила, сцепив руки, и засмеялась.

– Спасибо, спасибо, - залепетала она.
– Прошу, не давайте мне в вас разувериться. Заставляйте верить, даже если... Нет. Неправильно. Сделайте так, чтобы я всегда вам верила.

Я чуть ли не бежал за ней всю дорогу до дому-и всю дорогу она тараторила. Мики Линехан сидел на террасе. Габриэла ушла в дом, а я задержался.

– Тц, тц, тц, как говорит мистер Ролли.
– Мики ухмыльнулся и помотал головой.
– Надо рассказать ей, что стало с той несчастной доверчивой девушкой в Пузанвилле.

– Привез какие-нибудь новости из городка-спросил я.

– Эндрюс объявился. Был в Сан-Матео, у Джеффрисов, где живет Арония Холдорн. Она и сейчас там. Эндрюс гостил у них со вторника до прошлого вечера. Ал наблюдал за домом, но видел только, как он приехал и уехал; что он там делал, не знает. Самих Джеффрисов нет-они в Сан. Диего. Эндрюса сейчас пасет Дик. Ал говорит, что холдорнская вдова из дому не выходила. Ролли сказал, что Финк очнулся, но про бомбу ничего не знает. Фицстивен пока дышит.

– Я, пожалуй, смотаюсь туда к концу дня, потолкую с Финком, - сказал я.
– Сиди здесь. Да, и вот что: поуважительней со мной при миссис Коллинсон. Важно, чтобы она продолжала считать меня чем-то особенным.

– Привези выпить, - сказал Мики.
– Трезвый не смогу.

Когда я вошел в палату, Финк лежал на высоких подушках. По его словам, он ничего не знал о бомбе, а явился в Кесаду только с одной целью: сообщить, что Харви Уидден. его пасынок, сын его скрывшейся жены, женщины-тяжеловоза.

– Ну и что из этого-спросил я.

– Не знаю, что из этого, только он пасынок, и я думал, вам это будет интересно.

– С какой стати

– В газетах пишут, будто бы вы сказали, что между здешними событиями и тамошними есть какая-то связь, а этот здоровый сыщик сказал, будто бы вы сказали, что я о чем-то умалчиваю. А мне неприятностей и так хватало-я решил пойти к вам и доложить про пасынка, чтобы вы не говорили, будто я не все сказал.

– Да Тогда скажите, что вы знаете о Мадисоне Эндрюсе.

– Ничего я о нем не знаю. И самого его не знаю. Он у нее опекун какой-то Я прочел в газетах. А его не знаю.

– Арония Холдорн знает.

– Она, может, и знает, а я нет. Я просто работал у Холдорнов. Для меня это была просто работа, и больше ничего.

– А для вашей жены

– То же самое-работа.

– Где жена

– Не знаю.

– Почему она сбежала из Храма

– Я вам уже говорил, не знаю. Боялась неприятностей... А кто бы не сбежал, подвернись такой случай

Сестра, все время хлопотавшая рядом, мне надоела, и я пошел из больницы в суд, в контору окружного прокурора. Вернон широким жестом отодвинул стопку документов, энергично кивнул и оскалил зубы:

– Рад вас видеть, присаживайтесь.

Я сел и сказал:

– Беседовал с Финком. Ничего не добился, но нам нельзя с него слезать. Кроме как с ним бомба попасть туда не могла.

– А мотивы К тому же там находились вы. Говорите, что не спускали с него глаз, пока он был в комнате. Говорите, что ничего не заметили.