Потерянная душа
Шрифт:
— Ты больше не отрицаешь его существование? Очевидно, что у него есть не только имя, но лицо? — недобро усмехнулась Настасья. — Меня пугают мои воспоминания! Почему ты скрываешь правду? Ты понимаешь, что он ужасный человек? Он пытался меня отравить, но даже не могу обратиться в полицию, потому что не помню этого человека.
Катя выглядела потрясенной. Некоторое время она пыталась переварить претензии сестры.
— Господи, детка, прости меня… — Женщина взяла лицо певицы в ледяные ладони, в глазах Катерины светилась жалость. — Я и не подозревала, что тебе так плохо. Мы обязательно найдем хорошего
— Что?! — Певица в возмущении оттолкнула руки женщины. — Я говорю на иностранном языке? Почему ты меня не понимаешь? Я вспомнила! Почему ты прикрываешь убийцу?
— О, ради всего святого, Настя! — Застонала Катерина, поднимаясь с пола. — Как жаль, что ты не слышишь себя со стороны! Почему ты не хочешь поверить, что никто не пытался тебя убить, никто не громил квартиру! Я не знаю, что ты себе навыдумывала, но реальность гораздо прозаичнее, чем ты представляешь!
— В таком случае, не пора ли мне рассказать эту самую банальную правду? — процедила Настя, вставая следом за сестрой.
— Сегодняшний раз не первый — ты уже пыталась покончить с собой! — заорала Катя и резко осеклась. — Ты сама наглоталась тех таблеток!
Настя следила за противницей широко раскрытыми глазами и боялась пошевелиться. Она невольно опустила руки, и теперь на свежей повязке растекалось кровавое пятно.
— Ты врешь.
— Нет! — Сестра схватилась за голову. — Я отказываюсь это обсуждать! Отказываюсь!
Она выскочила из ванной. Девушка бросилась следом.
— Ты не смеешь уходить!
— Что ты хочешь от меня услышать?! — Катя резко развернулась. В ее глазах стояли слезы. — Я молчу, потому что боюсь, что ты снова укажешь мне на дверь! Из нас двоих именно я всегда нуждалась в тебе, а не наоборот!
— И почему я порвала с тобой отношения? — дрогнувшим голосом, тихо спросила Настя.
— Потому что из-за меня ты сидела в депрессии. Из-за меня ты разгромила квартиру и наглоталась таблеток. — Катерина быстро облизнула губы и выпалила: — Именно я предложила твоему мужчине денег, чтобы он ушел!
— Я решила покончить с жизнью из-за такой малости?!
— Нет, Настя. Ты не могла пережить того, что он выбрал чек, а не тебя.
В комнате повисла тяжелая тишина. От оглушительных признаний у певицы звенело в ушах. Старшая сестра ошибалась во всем. Мужчина с именем Даниил довел Настасью до нервного исступления, превратил в заложницу, а в финале просто-напросто выбрал деньги. Слишком много потрясений для одной хрупкой души. Поэтому певица не захотела жить — она не могла справиться с таким пошлым финалом опустошающей любви.
— Ты права, как банально… — пятясь назад, пробормотала Настя.
В следующий момент она провалилась в глубокий обморок.
ГЛАВА 13. ГОРЬКОЕ ПРОБУЖДЕНИЕ.
Настя вышла из квартиры на лестничную клетку и немедленно наткнулась на Ярослава с рыжеволосой журналисткой, поджидающих лифт. Мысленно девушка цветисто выругалась. Более неловкого момента, наверное, было невозможно придумать. Певица едва удержалась о того, чтобы спрятаться обратно в квартиру, но побег выглядел бы еще нелепее, чем сама ситуация, когда в одном замкнутом пространстве собирались все вершины
любовного треугольника. Для большей несуразности им всем оставалось только с дружелюбными улыбками поздороваться хором.С непроницаемым выражением на лице девушка подошла к лифтам и встала рядом с Алиной. От женщины пахло тяжелыми духами, отравлявшими сухой воздух подъезда. В носу у певицы моментально засвербело. Не удержавшись, она звонко чихнула.
— Будь здорова, — буркнул Ярослав.
Настя промолчала, чувствуя себя еще глупее, чем минуту назад. Некоторое время спустя, с переливчатым сигналом разъехались двери, открывая пустую кабину с хромированными стенами.
Все трое вошли. Одновременно они потянулись к кнопке, отправлявшей лифт в подземный гараж. Когда три пальца — мужской, девичий и с ярким накрашенным ногтем — нацелились на один кругляш, то стало ясно, что придется прервать обоюдное ревнивое молчание и вступить в переговоры.
— Пожалуйста… — в унисон вымолвили три вежливых до приторности голоса, уступая противнику пальму первенства в выборе этажа.
— Ну, хорошо, — буркнул Ярослав, нажимая кнопку, и попутчики спускались в подземный гараж.
Наконец, они поехали вниз. От хмурого молчания меж пассажирами в кабине нарастало напряжение. Воздух точно бы начал электризоваться и нагреваться. Настя было неловко даже пошевелиться. Не поднимая головы, она разглядывала носы своих туфель.
— Он спал на диване! — неожиданно заявила Алина.
Настасья вопросительно изогнула брови и уставилась на отражение рыжей ведьмы в блестящей двери.
— Я говорю это, чтобы исключить недопонимание, — пожала женщина плечами.
Лифт остановился. Двери разъехались, открывая вид на темный подвал с низкими потолками. Парковка по большей части пустовала. Автомобили, принадлежавшие попутчикам, стояли в разных концах одного сектора.
— И кстати, Настя, — прерывая молчание, позвала журналистка певицу, — он бросил меня до того, как решил, что вы для него достаточная взрослая.
— Сочувствую, — с иронией хмыкнула Настасья. — И кстати, Алина, читала вашу статью — она отвратительна.
— Приму за комплимент, — сладко улыбнулась журналистка.
Настя направилась к маленькой желторотой машинке, кривовато притулившейся в торце, потом принялась переворачивать содержимое сумки, пытаясь отыскать ключи. Из гаража, подмигнув фарами в холодном полумраке, выехала Алина. Завелся двигатель у седана соседа-предателя. Певицу по-настоящему пугала перспектива остаться одной в огромном подземном гараже. Она с двойным энтузиазмом принялась переворачивать внутренности сумки, обронив на пыльный бетонный пол какие-то мелочи, и вдруг вспомнила, что ключи остались на столешнице бара.
— Что за паршивая неделя? — пробурчала Настя, пытаясь обвинить в своих неудачах проведение, а не рассеянность.
Неожиданно певица ощутила, что кто-то крепко сжал ее локоть, невольно тревожа и ножевую рану. Девушка не успела испугаться, как раздался голос Ярослава:
— Нам стоит поговорить.
— Аккуратно, — сморщилась Настя.
— Что такое? — Мужчина нахмурился и, не спрашивая разрешения, задрал рукав у куртки. От вида перевязанного предплечья у него вытянулось лицо. С тревогой и вопросом он глянул на певицу.