Чтение онлайн

— Но в статье говорилось, что вы больше не поете, — заметила собеседница, — разве это не трагедия?

— Трагедия? — Настя не удержалась от улыбки, и, наверное, за время, проведенное в кафе перед камерой, она впервые улыбнулась искренне. — Трагедия — это проснуться и понять, что онемела. К счастью, я по-прежнему умею говорить, а значит, и петь. Я не хочу петь, потому что мне хочется кричать.

— И сейчас вы кричите?

— Жизнь — это дом из хрупкого стекла, которое крошится под пальцами при любом неосторожном касании. Так вот, потерять память сродни тому, как войти в стеклянный дом и начать размахивать железной палкой.

Ты рушишь ломкие стены вокруг себя и даже не догадываешься, какая из этих самых стен — несущая. Ты не знаешь, если что-то сломаешь сейчас, то устоит ли стеклянный дом, не похоронишь ли ты себя под его кусками? И, поверьте, я уже достаточно сломала стен, чтобы теперь до хрипоты кричать над их осколками.

Некоторое время женщины смотрели глаза в глаза.

— Давайте на этом закончим, — с нейтральной улыбкой предложила певица. Она понимала, что, подтвердив слухи о болезни, возвела курок у своего виска.

Катерина всегда считала продюсерский кабинет, завешенный дисками и портретами Анастасии, безвкусным и претенциозным. Артемий искренне полагал, будто награды принадлежат исключительно ему — ловкачу, превратившему талантливую девочку из провинции во всенародную любимицу. Но больше всего Катя ненавидела картонную фигуру, стоящую в углу. Такие ростовые куклы год назад изготовили для рекламной акции в музыкальных магазинах, и все фанаты могли беспрепятственно фотографироваться с Анастасией Соловей. Артемий же использовал фигуру вместо вешалки для пиджака.

Сейчас, выпрямившись в кресле, женщина смотрела на продюсера и мечтала швырнуть в подлеца чашку с холодным чаем, принесенным его глупенькой секретаршей. Стараясь сохранять хотя бы видимость цивилизованности, Катерина скрестила руки на груди и из последних сил держала себя на месте.

— Мне кажется, я что-то недопоняла, — прочистив горло, произнесла она, хотя прекрасно расслышала его предложение. Уметь не только слушать, но и слышать, было частью ее работы.

— Самое время сделать перерыв. Настя хотела подумать о будущем, отдохнуть — случай самый подходящий. — Артемий положил в рот круглую шоколадную конфету и сладко причмокнул губами.

— То есть ты хочешь сказать, что не собираешься прекращать дурдом, который сейчас творится в прессе? — тонким высоким голосом переспросила личная помощница певицы. — С самого утра, Настю поливают грязью на разные лады, а ты просто сидишь, сложив руки?! Ты хотя бы представляешь, какой урон ее имиджу нанесет этот скандал?

— На мой взгляд, Насте давно пора сменить имидж. Она стареет, роль «Нежной Соловушки» ей больше не подходит. Твоей сестре действительно стоит сделать паузу, через год все забудется…

— Ты в своем уме?! — дрожа от возмущения, перебила Катерина собеседника. — Стареет? О чем ты толкуешь? Ей всего двадцать два! Не забывай, Артемий, что в этом году заканчивается наш контракт. Не боишься, что она решит не возвращаться к тебе?

— Господи, да кому она нужна будет, если окажется на улице? — хохотнул продюсер. — Посмотри правде в глаза, таких девочек из глубинки, как твоя Настя — сотни, и все стучатся в дверь моего офиса! Выбирай любую!

— Это ты слил информацию об амнезии! — вдруг поняла женщина. От злости у нее перехватило дыхание.

— Умоляю тебя, остановись! Не хочу показаться грубым, но я не враг своему банковскому счету и не стану сворачивать шею курице, несущей золотые яйца!

Он с точностью повторил слова певицы, отчего

у Катерины сложилось впечатление, будто продюсер подслушивал тот давний разговор сестер.

Неожиданно дверь без стука отворилась и бочком в кабинет пробралась секретарша на высоченных каблуках. В руках блондинка держала плакат с изображением женского лица, запакованный в рамку со стеклом.

— Все сделали, как вы и просили, — заявила девушка и с гордостью продемонстрировала портрет. У Артемия вдруг сделалось пресное выражение лица, а в глазах вспыхнул злой огонек, от какого секретарша немедленно замолчала и даже попятилась.

Приглядевшись к фотографии, Катя вдруг узнала певичку из ночного клуба. Она попыталась выудить из головы творческий псевдоним новой «звезды», но память начисто стерла имя.

— Милочка, поставь у стены, — с кислой улыбкой попросил продюсер.

Не споря, блондинка шмякнула портрет на пол и прислонила к стене, лицом к зрителям. Теперь артистка с дерзким взглядом смотрела на присутствующих и точно бы бросала вызов самой Нежной Соловушке.

— Можешь идти, — проскрипел сквозь зубы хозяин офиса. Если бы Катерина не знала подлеца столько долгих лет, то решила, что тот находится в замешательстве.

Когда секретарша убралась в приемную, то собеседники долгое время молчали, разглядывая фотографию Настиной конкурентки. Вероятно, продюсер планировал сменить интерьер кабинета: снять портреты отправленной «в тираж» звезды и завесить стены изображениями сверхновой. Как пошло выглядела демонстрация того, что фаворитка сменялась.

— Ты все еще утверждаешь, что не имеешь никакого отношения к скандалу? — снова повторила она. — И много ты на нем заработал?

— Вы с сестрой тоже заработали достаточно! — проворчал Артемий. Он вскочил с насиженного места и в секунды перевернул портрет. Теперь изображение молодой артистки кидало вызов крашеной стене.

Катерина не смогла пережить подобного предательства. Внутри горело от ярости, и когда подступила точка кипения, она пошла в нападение:

— Твоя новая протеже бездарна и выглядит бледной копией Насти! Ты столько лет ее знаешь, неужели ты так и не понял, что Настя не играет Нежную Соловушку, она и есть такая! И ты рушишь ее жизнь из-за дешевой подражательницы?

— Единственная виновница в том, что ее карьера летит к черту — твоя сестра! — огрызнулся Артемий, который всегда легко раскидывался обвинениями. Он относился к тому типу людей, кто искал не решение проблемы, а виновного в ее возникновении.

— Настя пытается справиться с потерей памяти, как умеет, — вкрадчивым голосом вымолвила Катерина, вставая на защиту сестры.

— Все, чем она занимается в последнее время — это рушит то, что сама же создавала долгие годы. Если подобный способ называется «справляться, как умеет», то твоя сестра безнадежна!

Некоторое время они молчали. У женщины кололо сердце, и тряслись руки. Продюсер перешел все дозволенные рамки!

Катерина пыталась найти выход, но никак не могла. Если раньше ей казалось, что вместе с Настей они несутся в неуправляемой дрезине в пустоту, то теперь рельсы закончились, и они с бешеной скоростью летели в пропасть.

— Ты хотя бы можешь остановить статьи? — без особой надежды на помощь тихо попросила женщина. — Она сейчас на съемках интервью для центрального телеканала, а эта журналистка похожа на акулу! Мне страшно представить, какое они сделают шоу!