Овермун
Шрифт:
– Какое у тебя красивое ожерелье!..
– Жанин потянулся к ее шее, но она, словно кошка, отпрянула назад, ухватив его руку. Зеленые глаза буравили наркоторговца взглядом.
– Ну, зачем так грубо, дурочка?
– Молчи, подонок!..
Воланда стычка позабавила. Он тихо рассмеялся, закашлялся. Узкие глазки-щелочки были направлены в сторону строптивой девицы.
– Иди, крысеныш, не видишь что ли, ты девушке не нравишься?
– сказал он небрежно.
Жанин не обиделся. Вместо этого он захихикал, подобострастно глядя на своего условного хозяина, и быстро поднялся.
– Тогда спешу занять форпост!
– он помахал ладошкой Карине и скрылся за дверью.
Воланд пристально вгляделся в глаза Карины. Он сказал, что в гневе она напоминает ему пантеру и вновь замолчал. Это молчание могло только насторожить ее. И плохие предчувствия в который раз оказались верны:
– Звонил Самир. Он снова жалуется. Я ведь сказал тебе, что надо делать, почему ты не поступила по-моему?
– Вечеринка.
– П-фе! Думаешь, так просто отвертишься?
– он затушил в переполненной пепельнице уже четвертую сигарету и наклонился к девушке.
– Мне казалось, вы не курите сигарет, - сказала она подавленным голосом, надеясь сменить тему. Но Воланд знал, чего хотел:
– Птичка, ты теперь и шагу ступить не сможешь без моего слова, уяснила? Ты, твой клуб - все теперь в моих руках.
– Вы переходите границы допустимого!..
– ответила она, желая подняться. Но крепкая сухая рука схватила ее за запястье и притянула. Карина услышала, как щелкают предохранители пистолетов ее телохранителей, краем глаза увидела, как быстро четверо охранников Воланда вытянули свои.
– Хочешь перестрелки в своем клубе? Прикажи им опустить пушки!
Она кивнула взволнованным парням, и дула пистолетов вновь увидели кобуры.
– Отпустите меня!..
– прошипела девушка, чувствуя боль в руке.
– Закрой рот и слушай сюда!
– грубо рявкнул Воланд, дернув ее.
– Завтра утром ты едешь на своей красненькой машинке в офис Самира, снимаешь с себя одежку и начинаешь позировать!.. И если только ты этого не сделаешь, клянусь, я уж найду способ тебя наказать!..
Карина была бледна и неподвижна. Яростно она смотрела на сухого дьявола в обличье человека...
– Будь паинькой.
Он сильно дернул ее за руку, и девушка утратила равновесие. Она перегнулась через стол, оказавшись в опасной близости от сморщенного серого лица. Чудовищный запах дыма и перегара перехватили ее дыхание, Карина почувствовала тонкие сухие губы у себя на щеке и ощутила невероятное отвращение... Это был самый ужасный поцелуй во всей ее жизни.
Акиллер резко выпрямилась, выдернула руку. Развернувшись, она проскользнула между плеч своих оторопевших телохранителей и вышла из зала. Гулко простучали ее каблуки, утонула в свете мигающих фонарей ее стройная фигура, исчезли в толпе локоны каштановых волос. Она надеялась сбежать...
– О, Кариночка, цветочек мой, тебя-то я как раз и ищу!
Форс был чем-то очень доволен, что не могло не отразиться на его круглой физиономии. Карина не могла заставить себя улыбнуться.
– Добрый вечер, господин Форс, - произнесла она официальным тоном, - привет, Влад.
Щуплый наследник олигарха кивнул в ответ. Он был довольно удивлен настроению партнера по бизнесу.
– Да, добрый вечер!..
– Не хотите пройти ко мне в кабинет? VIP-зал занят...
– Я всего на минутку!
Форс рассыпался в комплиментах. Карина выслушивала тихо и невнимательно, стараясь
не смотреть на Влада, один вид которого раздражал.– Карина, а мой сын участвовал?
– спросил авторитет.
– Конечно... Мы это... Коктейль вечера вдвоем составляли, да...
Было видно, что мыслями она где-то далеко отсюда, и общаться не очень-то и хочет. Но Форс так просто отцепиться не хотел:
– А что же твой отец?
– он осмотрелся.
– Придет сегодня, а?
– Боюсь, что нет, - Карина вздрогнула и словно вернулась в свое тело.
– Он не очень-то любит шум.
– Жаль, жаль... Ну, что же! Тогда оставлю вас, ребятки! А то устал я немного... Развлекайтесь, общайтесь!..
Он поцеловал руку Карины и важной походкой прошел к выходу. Партнер по бизнесу остался рядом с Акиллер. Он проницательно рассматривал ее со скрещенными на груди руками. Взгляд его был вопросителен, но девушка не хотела разговаривать. Когда она развернулась и зашагала по направлению к своему офису, Владислав Ростиславович последовал за нею.
– Что тебе надо?
– раздражение появилось на ее бледноватом лице. Зеленые глаза были темны и неприветливы.
– Ты себя странно ведешь, - сказал он, прислонившись спиной к двери.
– Вся такая нерадушная...
– Не все же расточать услужливость!..
– пробурчала она, бессильно усаживаясь в кресло.
– Ты, кстати, не ответил на мой вопрос.
– Я хотел узнать, правда ли то, что в клубе сейчас находится Воланд?
– спросил партнер, неотрывно глядя на нее.
– Чистейшая.
– У тебя с ним какие-то связи?
– Поверь, они не самые теплые.
Влад помолчал. Карина прикрыла глаза, глубоко вздохнув.
– Мой отец давит на меня, - сказал парень после паузы.
– Он хочет, чтобы я с тобой везде ошивался.
– И что ты хочешь, чтобы я сделала?
– Нашла себе бой-френда.
– Исчезни, гнус!..
– пробурчала она, демонстративно повернув спинку кресла к нему.
– Мы должны что-то делать.
– У тебя ведь есть девушка, черт побери!..
– воскликнула Акиллер.
– Так вот ее и используй в качестве отмазки!
– Думаешь, я могу это сделать?
– воскликнул он в ответ.
– Мне все это тоже не нравится ужасно, но этот старый дурак не хочет даже слышать об этом!
– Это твои проблемы, Влад! Твои!
– Это наши общие проблемы!
– Если бы все мои проблемы стали вдруг и твоими, то, поверь, я бы не орала на тебя сейчас!..
Карина снова вскочила с кресла. Не находя себе места в офисе, она по потайной лестнице поднялась на шумную крышу клуба, оставив еще одну проблему нерешенной. Признаться, она и не надеялась, что решит ее вообще...
Помещение было переполнено шумом и кутерьмой. Виднелись фигуры двоих ди-джеев, озаренные мощными прожекторами, виднелись танцующие клубни. Атмосфера праздности наполняла тут каждую щель. В каждом движении, в каждом вдохе неистовой толпы, в каждом малейшем звуке музыки виделось и слышалось что-то чуждое... Что-то ненужное... Шум, мигание фонарей - они режут все ее органы чувств... Карину Акиллер впервые в жизни переполнило отвращение ко всему, что она создавала своими руками и руками своих друзей. Ей не хотелось дольше оставаться здесь. В сердце танцевал огонь какого-то непонятного желания мгновенно покинуть все и бежать, бежать далеко...