Овермун
Шрифт:
– А почему ты то же самое не сделаешь со своими врагами?
Вопрос ее застал врасплох. Она резко посмотрела на него, увидев лишь озаренный красными лучами профиль.
– Ты что-то знаешь про меня?
– спросила Карина негодующе.
– Если ты о том, что на тебя сегодня альфатор перевернули на глазах у всей школы, то да, я наслышан...
– Печурин усмехнулся.
– Честно, от тебя все еще разит.
– Я знаю, - отмахнулась она.
– Я не могу ответить им, потому что я - самая настоящая слабачка.
– Да ладно!
– расхохотался мальчишка.
– Меня ты бы с легкостью побила!
–
Он не обиделся. Акиллер даже показалось, что он ждет продолжения ее невысказанных мыслей. Она задумалась. Стоит ли говорить ему о том, что наболело на душе? Вдруг он только посмеется?.. Но кому еще рассказать о своих проблемах, ведь в этот последний день поблизости нет никого, кроме него?
– Да, я слабачка. Хотя бы потому, что боюсь своих врагов и дрожу всегда, как только они начинают дерзить... Еще я слабачка, потому что плачу.
– Это не признак слабости, - возразил Печурин.
– А вот и признак!
– уперлась Карина.
– Я плачу из-за обиды! Это разве не слабость?
На этот раз он возражать не стал. Девчонка вздохнула и продолжила:
– Я слабачка, потому что не умею общаться с людьми.
– Значит, я сильный.
Карина прыснула, но не ответила:
– Я слабачка, потому что теряюсь в опасной ситуации... И снова плачу.
– Самая большая слабачка, которую я знаю, - протянул он в задумчивости, и Карина как обычно не очень поняла его фразы.
– Знаешь что, Карина Викторовна? Ты слабая, потому что сегодня пришла сюда и решила найти легкий путь. Что может быть проще, чем справиться со всеми проблемами одним махом?
– только убить себя!
На этот раз она удивилась. Такими складными фразами Печурин еще с ней не говорил, и таким тоном выражаться не смел. Но сегодня бить его не хотелось. Уже.
– Твоя единственная слабость в том, что ты попросту боишься жизни, вот что!
– А ты не боишься?
– Нисколечко.
– Тогда ты действительно силач.
Она горько усмехнулась и стала провожать взглядом последние лучи. Теперь небо далеко впереди было багрово-красным, чарующим.
– Тебе тринадцать, да?
– спросил Печурин. Карина кивнула в ответ.
– Тогда как может эта глупая ситуация с мусором заставить решиться на самоубийство?
– Ты не понимаешь!
– она вскинула вверх руки, уже не опасаясь того, что может потерять равновесие.
– Я так вспылила не только из-за мусора! У меня вся жизнь, как этот мусор, можешь ты это понять?
– в ее голосе слышалась неподдельная боль от сказанного.
– Отец меня не любит, мама редко бывает дома, друзей у меня нет, черт побери!.. А теперь я еще и посмешище всей школы! Мне некомфортно тут, я не хочу здесь оставаться!
– И я не хочу, - согласился он, - только мне-то известно, что на проблемах жизнь не кончается! Ты уже забыла, что завтра будет новый день, а после него - другой?
– Такие же самые дни! О Боже, я не вынесу!..
И Карина снова заплакала, закрыв лицо руками. Ее плечи в яркой футболке дрожали. Впервые в жизни она не сопротивлялась прикосновению рыжего...
– Я не могу здесь оставаться! Это не мой дом!..
– Все люди ищут свой дом. Терпение...
– У меня нет его больше!
– Пусть так, если ты так и хочешь оставаться слабачкой.
Плакать она переставала с большим трудом.
– Ты должна быть сильной. Назло всем! Ты что, позволишь этим слабоумным девицам радоваться твоему горю?! А?
Карина не ответила, хотя и знала ответ.
– Я хочу быть сильной, я пытаюсь...
– шептала она, уткнувшись лицом в его тонкое плечо.
– Но я совсем одна... О, как это трудно!
Он вздохнул. Впервые за все время - печально.
– Тогда позволь мне быть твоим другом.
Она отстранилась, внимательно глядя в его лицо. Она не знала, почему, но на закате лицо этого мальчишки выглядело по-другому. Только теперь удалось заметить, что его глаза тоже зеленого, хоть и неяркого, цвета. И он так ласково и непринужденно смотрит на нее.
– Да, будь моим другом... Прошу.
В следующий миг последний луч солнца погас. Стало темно, и было видно, как внизу старый дворник включил фонари.
День умер.
Оба подростка все сидели на крыше дома, глядя друг другу в глаза.
Наконец Печурин поднялся.
– Будь сильной, живи и радуйся назло врагам!
Он протянул руку, и Карина ухватилась за нее, поднимаясь. Впервые за несколько дней она улыбалась.
– Спасибо тебе.
Она стояла во весь рост на краю крыши и дышала налетевшим ветром. Она смотрела туда, где еще минуту назад был виден закат. Она знала, что день умер. Она знала, что жива. В день выбранной смерти она получила утешительный приз - друга.
Вдруг она посмотрела вниз, чтобы вновь увидеть дорогую машину старшего Акиллера и сказать Печурину ее марку. Несколько секунд спустя голова закружилась, и Карина потеряла равновесие. Она уже замахала руками, понимая, что падает, но внезапно ощутила крепкий захват. Сашка Печурин намертво ухватил ее за футболку, потянув на себя очень резко. Вместе с частью обветшалой ткани он вырвал и несколько каштановых волос.
Карина зашипела от боли.
– Ой, прости!
– сказал Печурин.
– Давай все-таки повременим с твоей смертью?
– Что ж, я согласна.
Украина, Одесса
Улица Тираспольская
Наши дни...
– Я пообещала, что верну ему долг, уже на следующий день, когда все обдумала и оценила... Я действительно крепко с ним сдружилась. Потом нас еще много дразнили в школе за то, что мы всегда сидели за одной партой, - ностальгически протянула Карина.
– Говорили что-то вроде "дурак дурака видит издалека" и вечно не давали спокойно жить. Привыкли мы, пожалуй, только к концу школы...
– Карина, - перебила подруга, - что именно ты считаешь спасением? То, что Печурин отговорил тебя или то, что не дал упасть с крыши?
– И то, и другое, конечно же. Как же иначе?
– Все так... странно... Парень дважды спас твою жизнь, а теперь ты его терпеть не можешь.
Девушка за рулем тяжело вздохнула. Посмотрела на Малинину.
– Считаешь, я неблагодарная?.. Наверное, ты права. Но... Иначе случиться не могло. Мы слишком разные, и жизни у нас не должны пересекаться. По крайней мере так, как того хочет он. Он слишком навязчив, и это делает его просто невыносимым! Ты только взгляни, что я нашла у него в шкафу!