Отстойник
Шрифт:
«Мистер Мейсон? Меня слышно?»
— Даже и видно, Эл.
«Странно».
Чего же тут странного? Я возвел глаза на Эла. Он так и сидел себе, изображая Будду в очереди за просветлением, совершенно не пытаясь со мной разговаривать.
— Да слышу, слышу, — буркнула из–за камня Айрин. — Чего надо, шкура?
Эл открыл глаза и озадаченно почесал макушку.
— Странное дело, — сообщил он, тыча перстом в свою веточную рацию. — Работает, но с Цитаделью я не могу связаться.
— Номер забыл? — участливо предположил Мик.
— Номеров нет, — Эл беспомощно пожал плечами. — Достаточно представить себе того, с кем хочешь говорить.
— Мощности не хватает?
— Мощности нет. Это магия, самая простая… она здесь повсюду, для нее нет естественных преград и запретов, вы тоже скоро сможете, если будете пытаться. Единственное, что приходит мне в голову — Цитадель закрыта Мантией, которая отражает любую магию… Но такого на моей памяти никогда не было.
— А лодку нашел?
— Нет, сейчас поищу, — Эл болезненно поморщился. — Мне это не нравится. Я ожидал, что Цитадель может быть закрыта, когда мы придем в нее… но заранее? Войти в нее нам Мантия не помешает, но все–таки… это плохой знак.
— А могут быть другие причины, почему никто не отвечает?
— Любой может не отвечать, если не хочет — и я не узнаю, получает ли он сигнал или нет. Более опытные могут закрыть мозг и не принимать послание вовсе. Кто–то может быть в отдельных помещениях, в Цитадели или вне ее, где стены изолированы и не пропускают магию… но не все же! Еще, конечно, не отвечают, — Эл передернулся, — мертвые… но два десятка Хранителей?… во всем Отстойнике не наберется сил, способных сокрушить Цитадель.
Я был о своем доме того же мнения. Пока не поперли эти огнеметные хлопцы. Что–то вокруг случается больно много не умещающегося в упорядоченном сознании Эла. Как там каркал тот дядька — что–то такое запущено, и Устои меняются. Не иначе как реформаторы одержали верх на адских выборах, сокрушительным пинком сместив ортодоксов в самую геенну огненную. Или что тут у них? Покамест Ад особой угрозы перегрева не создает, напротив — знал бы, какие тут дела, прихватил бы спальник и утепленную курточку.
— Что ж, придется двигаться своими силами, — постановил Эл, слегка передвинул веточные рычаги и напыжился вновь. — Да, как я и говорил, тут несложно найти транспорт. Вот, к примеру, там… пройдем вниз по течению с полмили, и можно будет позаимствовать вполне подходящую лодку.
— Эти ваши отщепенцы занимаются избыточным кораблестроением?
— Нет, мистер Мейсон. Они занимаются… как бы это помягче… избыточным воровством из сопредельных Миров. За что и подвергаются порицанию.
Эге, эге. Найду здесь что–нибудь из обширного ассортимента товаров, которые когда–либо таинственным образом испарились из области моего владения, распоряжения и определения юридической судьбы — подвергну порицанию тому еще, не посмотрю даже, если эти бакланы размером с Эла. Что за манера — чужое тибрить! Человек же потом ищет, напрягается, ломает голову — как так можно было проиметь на ровном месте (ну ладно, на неровном) совершенно новые спортивные тапочки. Могли бы хоть в жбан дать, чтобы помимо огорчения не навязывать еще и сомнений в собственной вменяемости.
— А иногда, — прогудел Эл тем временем, неторопливо собирая свои причиндалы, — и сами жители Миров пробираются в Отстойник, будучи гонимы обстоятельствами или же праздным любопытством. Конечно, самих их выпроваживают довольно быстро, но то, что они привозят с собой, зачастую остается здесь. Так, немало стационарных Врат маскируется
в воде, чтобы их трудно было обнаружить, и потому значительная доля визитеров проникает в Отстойник на собственных плавательных средствах.— Как Бермудский Треугольник? — Мик всегда умел выстраивать сложные аналогии. Еще бы таблицу умножения выучил — цены бы ему не было, как аналитику.
— Бермудский? — Эл озадаченно возвел глаза к тому туману, что нависал сверху. — Да, что–то такое слышал. Врата Гирнавайна, по–моему… экспериментальный вариант, туда сразу столько затянуло, что Гирнавайну надавали по… гм… урезали ассигнования на продолжение исследований, а Врата его закрыли. Ну, может, по–прежнему сквозят немного, но такого, чтобы полстраны вытянуло…
— Полстраны?!
— А что, не было? Значит, что–то путаю… Не из вашего Мира. Все время что–то происходит, и приходится приложить немало усилий, чтобы сохранить Отстойник в относительной статичности. Постоянный рост числа визитеров из Внешних Миров никак не способствует стабильности.
— Срали, срем и будем срать, — подтвердил эту печальную сентенцию Мик с видом донельзя самодовольным. — На то и права личности.
Эл повел на него печальным глазом и тяжко поднялся.
— Давайте выступим. Чем скорее мы сядем в лодку, тем скорее окажемся в Цитадели. Мистер Чарльз, вы в порядке?
— Пижама жесткая… и матрас…
— Он в порядке, — успокоился Хранитель. — Мисс Ким?
Айрин выступила из–за своего прибежища, все еще постукивая зубами, зато в полном боевом облачении — за исключением разве что куртки, которую как раз держала в руках и додраивала горстью стеблевой мякоти.
— За все это вы мне ответите, — пообещала она суровым голосом, но уже без того истового блеска в глазах, который загорался, когда цели джихада казались ей достижимыми. — В вашей Цитадели есть нормальная ванна?
— Есть, — заверил Эл истово.
— С горячей водой?
— Сделаем.
— С дырками в стене? — напомнил о себе Мик.
— Я же говорю, нормальная ванна… ну, или сделаем.
— Эл, ты реальный чувак.
Хранитель с легким недоумением себя осмотрел, словно никак не ожидал такого тонкого наблюдения, и не стал возражать.
Магическая очистительная мякоть чудесным образом сняла с разобранного Барнетова пистолета добрых два фунта мокрой грязи и почему–то, никакого вреда не нанеся рукам и другим хрупким элементам, здорово ободрала хромирование поверхностей. Чудно, однако… если бы я чего понимал во всей этой химии, непременно забил бы тревогу. А на нет и суда нет — наскоро собрал, перекинул Мику для возврата владельцу, а Айрин, видимо, придется подождать до следующего раза — Эл гарцует в нетерпении, того гляди стукнет копытом — и полстраны утянет в свежеобразованные ворота.
Чарли вставать отказался наотрез, и мы с Миком затеяли над его сопящей тушкой молчаливую игру в переглядки: оставить ли в таком виде на месте или бить ногами, пока не поднимется. Не тащить же, в самом деле, на закорках? Выручил опять Эл — поистине волшебным методом. На наших глазах он принялся комкать руками воздух, и занимался этим странным делом до тех пор, пока из поверхности реки не выдрался здоровенный, бочечного объема, ком воды, словно налитый в полиэтиленовый пакет — только что брызги с него летели во все стороны. Закусив от натуги губу, Эл развернулся, заставив чудовищную каплю поплыть по воздуху в сторону сержанта — мы с фоном синхронно шарахнулись в стороны. Таким душем, чего доброго, смоет!