Отстойник
Шрифт:
Вот это разговор. Сразу мотивация налицо. Ружье я передал Мику (эх, не догадался дома ремень пристегнуть!) и полез наружу.
Туман стоял прежней плотной стеной, никаких следов Эла в поле зрения не случилось. До бортика, опоясывающего башню, от окна было футов десять — не так, чтобы очень много, особенно если свеситься на руках. Я и свесился, подрыгал для приличия ногами, оцарапал нос о шершавый камень стены и разжал руки.
Бортик оказался очень удобным для таких вот перемещений — его ширины как раз хватило, чтобы я с комфортом приземлился на него своим 12–м размером обуви и ухитрился не грохнуться, приложившись дрогнувшими коленями к стене. Как будто для того и делали. Или и правда — для того? Архитектура — всяко не мой конек. Выправился, развернулся
Земли не увидел, зато увидел Эла. Вернее, самую его макушку, рядом с которой, подобно антенне, торчал из тумана клинок меча. Исследует, стало быть, пространство. Молодец какой. Хоть на двойной паек сажай.
— Довольно спокойное место, мистер Мейсон, — порадовал меня Хранитель, задравши кожистую физиономию. — Если будем двигаться быстро, у нас есть отличный шанс миновать опасную зону беспрепятственно! Прыгайте, тут мягкая почва.
— Ружье не потеряйте, — посоветовал сверху фон и выбросил упомянутое ружье из оконца примерно в мою сторону. Не очень точно. Промахнулся на добрый мой рост. Я, недолго думая — не абы какая ерундовина пролетает! — сиганул следом, не дотянул и, извернувшись, ухитрился приземлиться на три конечности. Хлюп! А языкознание Элла подвело. Это не мягкая почва, это почва откровенно мокрая. А чтоб быть точным, это вообще не почва, ибо я в нее погрузился по колени и опорную руку всадил по локоть. Хорошо хоть, догадался не кувыркаться при приземлении! Полный ворот этой жижицы начерпал бы. Хватит уже и того, что в сапоги хлынуло.
Эл оказался рядом — держа в свободной от меча руке пойманное ружье. Чтобы изловить его, Хранителю пришлось метнуться далеко в сторону от башни, где коварный полужидкий торф поймал его за лапы и всосал аж по бедро. А мне там вовсе по пояс будет!
— Да это ж болото! — сверкнул я проницательностью. — Эл, ты совсем ебанулся? Мы ж тут потонем, как Титаник!
— Болото? — Эл озадаченно лупнул глазами. — А, ну… в общем–то, так и есть. Я не думал, что это так критично! Тут почти везде такое.
— А как мы из него выберемся?!
— Мы пойдем. Я, по крайней мере, на это рассчитывал.
— Да тут же глубоко!
— Не везде. Я буду вести.
Что–то тут было определенно не так. Но вот что? Я брезгливо отер изгвазданную руку о жилет. Даже болота тут какие–то ненашенские, паршивые, жирные и неоттираемые. Как только они на этих болотах башни строят?!
Ах да, вот что не так.
— Эл, а как вы в этой топи выстроили башню???
— Башню не я строил, — испуганно отмахнулся Эл. — Это до меня! Задолго. На ровном твердом месте. Это потом уже низину затопило. И туманов этих раньше не было…
— Так что, башня под воду уходит?
— Ага. То окно, из которого мы вылезли — восьмой ярус, вон пометка, — Эл ткнул мечом в туман. — А вон там — видите? Под бортиком — это окно седьмого яруса. Остальные шесть ярусов уже там…
И с самым скорбным видом потыкал себе под ноги.
— Так ты поэтому советовал не переборщить с глубиной?
— О нет. Я, если честно, на столь благоприятный исход и не рассчитывал.
Куплю клещи, разогрею на открытом пламени и вернусь к этому разговору. А пока — отобрал у Эла ружье, наитием определил направление к башне и побрел в ее сторону. Сапоги, налитые болотной водицей (хорошо, если только водицей!) превратились в гири. Надо бы их снять, но кто знает, какие пиявки и пираньи водятся в этих краях? Так за пятку тяпнут, что ногу по самое ухо придется ампутировать. Плавали, знаем. С тех пор предпочитаем летать «Боингами».
Сверху внушительно бухнуло.
— Есть тут кто? — опасливо поинтересовался Чарли с бортика. — Высоко?
— Терпимо. Тут мокро, Чарли. Прыгай, только не ласточкой.
— Позвольте спросить, — донесся из тумана небывало вежливый глас фон Хендмана. — Эл, что такое может одновременно цокать и шуршать в коридоре?
— Выбирайтесь оттуда! — гаркнул Эл над моим ухом, как из базуки выпалил. — Мистер Чарльз, прыгайте! Мисс Ким!…
Чарли пронесся мимо меня со сдавленным скулением, взорвал поверхность болота,
грянувшись в него всем анфасом, и захлебнулся бормотанием, полностью погрузившись в жижу. Эл, в один миг выпорхнувший из объятий трясины, приплясывал рядом, не проявляя интереса ни до чего, кроме подлежащей первоочередному спасению Айрин, и выручать Барнета довелось лично мне. Я мотнулся — иначе и не назвать движение в неподъемных сапожищах — в ту сторону, где он погряз в пучине, запустил так и не оттертую дочиста руку в густую жирную гладь и, нащупав под нею воротник Чарли, дернул его вверх. Голова сержанта показалась над поверхностью, немедля зашлась гулким кашлем, переходящим во рвоту, а в промежутке между клокочущими раскатами рассказала такое, что я выпустил ворот и позволил грубой башке нырнуть обратно. Еле удержался, чтобы ногой не притопить. Это ж надо так выражаться при детях, женщинах и иностранцах! Я про большинство перечисленных органов слыхал только краем уха, а уж в возможности их сопряжения озвученным способом вовсе есть суровые сомнения. Вернемся — попрошу матушку Барнет вымыть своему чаду рот. Не то что с мылом — с «фейри». А потом зашить наглухо.Да, и не забыть побывать там, где такие слова в обиходе. Люблю я лингвистику. Для общего, так сказать, развития.
Айрин, вывалившаяся из окна следующей, на бортике не устояла и с истошным воплем, переходящим в визг, обрушилась с него спиной вперед. Ловкий наш Эл успел и тут, хотя я и испугался было, что нанижет Айрин на меч; но он ловко отвел клинок в сторону и поймал деву по всем канонам жанра — на руки. Ну вот, а мне достался грубящий и сильно грязный афроамериканец. Хорошо хоть, Айрин у нас тот еще гений чистой красоты, не то бы вовсе озверел от такой несправедливости.
Чарли вынырнул вновь, выпучил на меня безумные глаза.
— Чего там?!
Где — там? О чем это он, интересно?
— Лежи, тебе говорят!
Чарли лихорадочно втянул в грудь побольше воздуху и, захлопнув глаза, плюхнулся носом обратно в болото. Хе–хе. Занятно, однако.
— Мейсон, ты видел, как должен вести себя мужчина?! — слабым голоском окликнула меня Айрин, так и замершая в лапах огромного Хранителя. Ты гляди, и она на чьем–то фоне может казаться маленькой и хрупкой.
— Видел, видел. Эл у нас настоящий рыцарь на вороной пальме…
Идиллию нарушил Мик, целенаправленно прилетевший сверху прямо по следам Айрин, то бишь точно в объятия Эла. К чести последнего, тот сделал–таки попытку увернуться; но и Мику надо отдать должное — от столкновения с ним не очень–то отвертишься. Может, Эл и устоял бы, если бы дурища, которую он нежно прижимал к груди, не завопила благим матом при виде летящего с небес друга детства и не шарахнулась, словно кнутом вытянутая. Ничего не хи–хи — я в кино видел! В общем, фон спикировал на скульптурную группу и завалил ее в грязь, нарушив весь романтизм ситуации и подняв нешуточный фонтан брызг. В этом весь Мик. Его даже с собственного дня рождения обычно выдворяют с полицией.
Настроение мое несколько улучшилось, когда обнаружилось, что я — единственный, кто набил полные сапоги грязи, зато не вывалялся в ней целиком. Эл вытянулся во весь рост, бессильно вращая устремленными в небо глазами. Айрин начерпала полное декольте, что ее не очень–то украсило и повергло в тягостное оцепенение. И только неунывающий Мик, хоть и превратился в не нуждающуюся в гриме болотную тварь, ничуть не растерялся.
— Вы бы хоть предупредили, — попенял он мне, с комфортом усаживаясь в грязи. — Я бы еще пониже спустился.
— А что там цокало и шуршало?
— Где? Ничего не шуршало. Это я так, абстрактно спросил. Вдруг, думаю, зашуршит, а я не при делах.
Рядом опять вынырнул и, тяжело дыша, перекатился на бок Чарли. Никогда бы не подумал, что увижу его в таком разукрашенном виде. Это же тот самый пацаненок, которого в начальной школе госпитализировали с истерикой, когда он посадил себе на галстук пятно кетчупа. А тут — молодцом. Только рот разевает, как рыба на берегу, и глазами из орбит вот–вот выстрелит на поражение. Ой. Не вырубить ли его, для собственной безопасности?