Чтение онлайн

Полеха напряг всю свою волю, следя за каждым вздрагиванием век, губ, пальцев любимой, за каждым её вдохом, надеясь, что проследует прямо за ней, когда она исчезнет.

Сердце словно остановилось. Вот Марина начала переворачиваться на бок…

Развернув изображение таким образом, чтобы видеть лицо девушки и одновременно её ладонь, Серёжа перестал дышать. Виртуальный объектив находился где-то в спинке дивана. Было очень темно, тем не менее улавливались быстрые движения глаз под веками. Пальцы на руке с перстнем, обращённым к груди, разогнулись, и ладонь сильно прижалась к телу. Серж увидел своё собственное напряжённое лицо, склонившееся над скомканной простыней. Марина бесследно исчезла…

Сцена немедленно была «отмотана» на полминуты назад, и снова – напряжённое ожидание с надеждой на чудо.

Зазвонил Маринин мобильник на кровати, заставив Полеху вздрогнуть, и сердце бешено заколотилось.

– Да! – выкрикнул он, почему-то

решив, что это Марина, и в последнее мгновение осознал, что она не стала бы звонить на свой телефон.

– Это Сергей? – спросил Александр Иванович.

– Да, здравствуйте… здравствуй, Саш.

– Что-то случилось?

– С чего вы взяли?

– Опять на «вы»? – со смешком спросил Александр.

– А, да… Саша, всё в порядке… Марина спит ещё. Я тут, на балконе курю.

– С её телефоном в руке?

– А у меня оба в кармане были. Чтобы Маришу не разбудили. Я даже на вибратор их поставил. Пусть выспится. Столько впечатлений новых… У нас обоих.

– Хорошо. Проснётся, пусть позвонит.

– Ага.

Александр Иванович помолчал и добавил:

– Что-то голос мне твой не нравится. Не поругались?

– Да что вы, нет!

– Опять он на «вы»… Ну ладно, пока. Жду звонка.

– Хорошо.

Отбой. Как ни старался Полеха играть спокойствие, а это он умел, папаня показал себя более проницательным, чем можно было предположить. Вот незадача.

Прокручивая вновь и вновь момент «ухода» Марины и натыкаясь на собственное встревоженное лицо, Серж, утомлённый до предела, как водитель-дальнобойщик, начал засыпать с открытыми глазами. И вдруг увидел уже знакомую черноту, заполнившую голографическую сферу. Мозг очнулся как от удара. Это было что-то новенькое и всколыхнуло надежду. Погрузив голову в шар, как он делал это на протяжении половины прошедшей ночи, Сергей напряг слух и различил шуршащие звуки. «Прибавив громкость» – да, появились и такие навыки в процессе экспериментаторского марафона, – он понял, что это шаги и частое дыхание человека! Не сомневаясь ни на толику, что слышит Марину, Полеха решительно выключил стереовизор, выхватил из сумки свой фонарик, которым не пользовался с момента посещения подвала под домом N7, и переключил клопа на перенос. В ушах ещё стояло дыхание девушки, когда ладонь прижалась к груди.

В дверь раздался звонок. Но в квартире его никто не услышал… Полеха стоял в темноте, ничего не видя. Плоскость под ногами растаяла, и ступни легли на каменистую поверхность. Чуть оступившись, Серж удержал равновесие – шорох отозвался гулким эхом – и закричал:

– Марина! Я тут, Мариш!

Фонарь вспыхнул, но тускло и неуверенно. Представшая взору картина впечатляла. Отвесные каменные стены уходили ввысь и, искривляясь, образовывали воронку, на относительно плоском дне которой стоял Сергей. Три метра в поперечнике. Несколько узких выступов из горного массива вроде террас, или ступеней. И никого. Только невыносимый собачий холод.

– Мариша! Я же слышал тебя! Где ты, Мариша?

Раскатистое эхо унеслось наверх в чёрную бездну. Вниз скатился маленький камешек, блеснув кристалликами инея, и ударился о большой круглый валун, покрытый, как ёжик, иголками льда. Два тёмных пятна нарушали равномерность кристаллов. Сергей метнулся к валуну и, осветив его стремительно тускнеющим фонариком, увидел, как ещё продолжают гнуться потревоженные теплом Марининых рук иголки льда.

Разум лихорадочно заработал. Казалось, слышно, как стрекочут нервные импульсы в нейронах серого вещества. В долю секунды Полеха воспроизвёл всю картину и проанализировал ситуацию. Да, Марина только что была здесь. Она провалилась в неизвестное пространство, увиденное во сне либо случайно попавшееся ей на пути, когда она включила, спящая, свой переносчик. Проснулась от холода. Сообразив, что выйти отсюда сможет только тем же путем, что и пришла, активизировала клопа, но не вернулась в квартиру. Почему?

Фонарь полностью разрядился. Заломило правое запястье. В пальце дёрнулся нерв. То ли жук сработал самостоятельно, то ли Серж успел подумать об этом, а тот воспринял команду… Как бы там ни было, но каменная воронка осветилась ярким снопом света, исходящего из глазка жука-циклопа на костяшке сустава. Стало заметно теплее. Лёд на валуне растаял и потек бусинками росы. Мозг продолжал стрекотать своим процессором. «Я ведь в прошлом, – хладнокровно рассуждал Полеха. – Была полночь, когда уснула Марина, а через минуту исчезла. А возможно, это настоящее. Но настоящее её сна. Может быть такое, что я нахожусь в её сне? Всё что угодно может быть, если возможно то, что мы с ней уже знаем. Она блуждает где-то здесь и будет блуждать до скончания века, пока…». Размышляя,

Серж смотрел на валун и медленно резал на нём тонким лучиком «МАРИНА». Ставя точку после имени, он увлёкся и прожёг-проплавил сквозную дыру в камне. Вырубил жука и кинулся вдогонку за Мариной. Густой пар наполнил пустую пещеру-воронку… 19. Последний фрагмент сна был настолько реалистичен, что Марина резко проснулась, одновременно выкрикнув имя своего друга. Эхо повторило имя трижды. Затёкшая рука плетью висела вдоль тела, когда девушка с трудом встала на ноги. Все мышцы ломило. Тошнота подступала к горлу. Спёртый воздух и духота становились невыносимы. Липкая грязная кожа вызывала дискомфорт и отвращение к самой себе. Хотелось пить. Да в дополнение ко всему эта треклятая адская темень. Марина решила подумать, прежде чем вновь удариться в скачку по переходам или включать прожектор, используя голограмму пустыни. Она вдруг предположила, что могут «сесть батарейки», как выразился однажды Серж. Ведь такое уже случалось в самом начале. А потом ведь клоп как-то зарядился? Как? Не давала покоя мысль, что переход осуществился во сне. «Что же мне снилось? Нодар, кажется. Нет, что-то про шахты и штольни?» – память отказывалась воспроизвести сон. Марина пощупала перстень и прошептала жалобно:

– Клопик миленький, симбионтик мой, подскажи, что мне делать? Ты ведь тоже не хочешь здесь оставаться и погибать со мной? Ведь ты живой, правда?

Жажда усиливалась. Единственное место, где, вероятно, была пресная вода, – ледяное пространство с валуном, покрытым иголками льда. «Рвануть туда, посветить прожектором – может, найдется какое-нибудь подземное озеро? И быстро вернуться обратно? Здесь вроде самый тёплый из всех уголок, хоть и душно. Стоп. Можно, конечно, оставаться в пенале, в нём тепло, но что я увижу? Одновременно стоять «вне», то есть в пенале, и светить голограммой я не могу… Или не умею? – Марина присела на корточки, обхватив колени руками. – Так. Когда я делаю переход, моя рука находится на груди и прижимает к ней перстень. Закончив переход и оказавшись на новом месте, я свободно отпускаю руку, перстень раскладывается в зеркальный отражатель и транспортный пенал растворяется. Могу и не отпускать ладонь от груди. Тогда я остаюсь в пенале неопределённо долго, но не контактирую с новым пространством, а только слышу и вижу, если есть звук и свет. А если попробовать не дать перстню разложиться?».

Марина ощупала его большим пальцем той же правой руки, на которой был криптлокатор, и убедилась, что очень даже удобно получается придерживать его от раскладывания…

С этими мыслями Марина настроилась, сосредоточенно воспроизводя образ каменистой поверхности и большого круглого камня, и осуществила переход…

Пенал, кажется, чуть приподнялся вместе с Мариной. «Значит, – решила она, – я оказалась чуть ниже поверхности нового места. Из-под земли, что ли, поднялась?».

Не отпуская ладони, скользнула большим пальцем в промежуток между собственной грудью и спинкой клопа, отняла руку и, продолжая придерживать квадратный экранчик, развернула перстень с помощью другой руки на тыльную поверхность пальца. Теперь он был в «режиме ожидания» – независимо от Полехи Марина именно так же и определила эту позицию. Ничего не менялось, звуков не было, как и света. Короткое и громкое «У-у» эхом не отозвалось.

Перстень, развёрнутый на 180 градусов и зажатый в ладони, становился теперь проектором. Представив над головой пустыню в шаре необходимого размера, девушка разомкнула кулак.

Ставший таким комфортным и спасительным яркий свет осветил жуткую воронку. Марина ахнула, взглянув наверх, и рассмотрела в стенах небольшие концентрические выступы-площадки… Последний сон был видением. Именно эта воронкообразная пропасть привиделась маленькой девочке Мусе в недавнем сне. А вот тут, внизу, метался Сергей с фонариком в руке. Марина опустила взгляд и наткнулась на валун.

Голова закружилась на секунду… Каменная глыба была покрыта коркой блестящего льда и будто смотрела на девушку своим сквозным отверстием величиной с кулак, как глазом, демонстрируя выжженное имя «МАРИНА».

Сначала в беззвучном смехе затряслись плечи, а потом полились слёзы из глаз. Мариша плакала, глядя на надпись и не понимая, как всё это связать с одно целое.

«Если Серёжа был здесь, то уже давно, раз лёд вновь успел покрыть камень, остывший после прожигания такой огромной дыры. Значит, мой миленький явился буквально следом за мной?! Но как, если он пользоваться криптлокатором в качестве средства для переходов в пространстве не умел? Не мог же он так быстро войти с ним в симбиоз?» – Марина потеряла чувство времени, ей казалось, что она уже часов 12 скитается по этим подземным катакомбам. Сколько она спала? Ну не сутки же! Однако валун, раскалённый жучьим лучом докрасна, теперь покрыт коркой льда, а вокруг – пушистый иней.