Чтение онлайн

«Так не ненавидят. Такберегут ».

Чёрт бы побрал этого поплавка.

Чёрт бы побрал его арифметику. Ноль падений.

Я-то думал, я отыграл идеальный холод.

А оказывается, всё это время руки сдавали меня с потрохами — каждому, кто умел считать.

Даже Гарику.

Я ненавидел её. Я был уверен, что ненавидел. Это было удобно, безопасно и почти не больно —почти .

Но руки не врут. Тело помнит то, что разум приказывает забыть.

И если я, при всём своём ледяном представлении, физически не сумел дать ей упасть — значит, дело плохо.

Значит,

лёд — это тоже картинка.

А под картинкой всё то же, что и было. Только теперь ещё и с заголовком поперёк.

Впереди был финал. Прямой эфир. Вся страна. И, я уже знал, продюсеры потребуют «развязку» — слезливое воссоединение на камеру, ради которого Марго и держала нас обоих до конца.

Я твёрдо решил: никакого воссоединения. Хватит с меня глубины. Один раз нырнул — чуть не утонул.

Решилтвёрдо .

Держа в руках коробку батончиков и один отдельный — на чёрный день, который, как верно заметил поплавок, у меня как раз наступил.

«Ноль падений, — стучало в голове, ровно, упрямо, как Гариков счёт. — Ноль. За всю полосу. Ни одного».

Вот же поплавок.Утопил меня одной цифрой.

От автора:

Не бейте автора тапками. ?

Да, я уронила героев на дно. Да, Макс мёрзнет, а счастье под заголовком. Но я из тех злодеек, кто роняет, чтобы потом достать — без камер, без Снежаны и без этого вашего алгоритма.

Отдельный респект Гарику: главный поплавок сезона оказался единственным, кто сказал правду в лицо. «Так не ненавидят — так берегут». Гений. Батончик ему. Нет, два.

Дальше — финал. Запасайтесь батончиками и салфетками. Пригодится и то, и другое.

Целую.

Ваша Кира.

Глава 30 : Решающий момент

Финал устроили на высоте.

Конечно, на высоте. Марго знала про меня всё — в том числе и то, что я боюсь её до зелени в лице.

Грех было не использовать.

Две платформы под куполом студии, метрах в десяти над матами.

Между ними — узкий мост, тонкий, раскачивающийся, с одной-единственной задачей: чтобы двое, стоящие на разных концах, пошли навстречу и встретились где-то посередине.

— Правила просты, — вещал Артур снизу, крошечный и довольный. — Финальное испытание сезона. Партнёры стоят на разных платформах. Чтобы пройти его — нужно просто встретиться. Дойти друг до друга. Неважно, кто сделает сколько шагов. Важно встретиться на мосту. Это, дорогие мои, и есть метафора всего нашего шоу: способны ли вы — несмотря ни на что — сделать шаг навстречу?

Я стояла на своей платформе, вцепившись в поручень побелевшими пальцами, смотрела на десять метров пустоты под ногами и думала: какаяизящная жестокость.

Заставить женщину, которая боится высоты, шагнуть над пропастью к мужчине, которого она предала. В прямом эфире. Под восьмой камерой.

«Решающий момент», мягкий наезд. В монтаже это будет выглядеть как любовь всей жизни.

Я сама писала, что именно так её и собирают.

Первой пошла семейная пара. И, как всегда, спасла нас всех от того,

чтобы воспринимать происходящее слишком всерьёз.

Они вышли на свои концы моста и немедленно начали ругаться.

— Не раскачивай! — крикнула жена, балансируя.

— Это не я, это мост! Конструкция такая!

— Конструкция — это ты! Иди ровно!

— Я иду ровно, это ты семенишь!

И при этом — переругиваясь, обзываясь, споря о том, кто виноват в раскачке, — они шли.

Навстречу. Не останавливаясь. Без единой секунды сомнения, дойти ли.

Потому что для этих двоих идти навстречу друг другу было самым естественным движением на свете — они просто делали это с привычным аккомпанементом скандала.

Они встретились ровно посередине. Муж протянул руку, жена вцепилась в неё — и они замерли там, в десяти метрах над землёй, держась друг за друга и продолжая препираться о том, кто всё-таки раскачал мост.

Студия аплодировала стоя. И я аплодировала бы тоже, если бы могла оторвать руки от поручня.

Вот так это выглядит, подумала я. Когда навстречу — не подвиг, а привычка длиной в жизнь.

А потом настала наша очередь.

Мы вышли на концы моста — он на свой, я на свой. Десять метров пустоты. Десять метров, по которым нам полагалось пойти навстречу, чтобы страна прослезилась, а Марго получила свою развязку.

— В эфире, — пропела Марго мне в наушник голосом, каким объявляют эвакуацию. — Ника. Страна ждёт.

Страна подождёт. У страны хотя бы есть пульт.

Я посмотрела на Макса через эти десять метров. Он стоял на своём краю — прямой, неподвижный, с лицом, на котором не было ничего. Ни картинки, ни льда даже — просто ровная, выжженная пустота человека, который твёрдо решил не двигаться.

— Соболева, — выдохнул он одними губами, чтобы не поймал микрофон. Я скорее прочла по губам, чем услышала. — Ты сейчас думаешь так громко, что слышно в гримёрке.

— Я думаю, как изящно ты сейчас опозоришься в прямом эфире, — так же беззвучно ответила я.

— Врёшь.

Вот в этом и была беда. Врала.

Где-то здесь мне полагалось вспомнить, что я журналистка. Что я тут была по заданию. Что из-за меня его репутацию уже соскребали с пола по всей стране.

Я вспомнила. Честно. Всё до запятой.

И всё равно шагнула вперёд.

Первый шаг был самым страшным в моей жизни.

Не из-за высоты — хотя ноги превратились в вату, а пропасть внизу дышала холодом. А потому что это был шаг к человеку, который не обещал меня поймать.Впервые .

Раньше он всегда обещал — взглядом, рукой, своим невозможным «я тебя не отпущу». Теперь он не обещал ничего. И я всё равно шла.

Я оторвала руку от поручня и сделала шаг. Потом ещё один.

И увидела — на одну секунду, на крошечную долю секунды — как в его глазах что-то дрогнуло.

Удивление . Он не ждал, что я пойду. Что я, боящаяся высоты до обморока, шагну над пропастью первой, к нему, не дождавшись его шага.

Эта секунда удивления была единственным, что я успела получить.