Чтение онлайн

— О чём? — не поняла я.

— Что не дописала тот репортаж. Что сожгла карьеру. Что выбрала… вот это. — Он обвёл рукой нашу нелепую, тесную, несмотрибельную жизнь. —

Несмотрибельный формат.

Я подумала.

Я приехала на то шоу с одним готовым приговором и одним заточенным заголовком. Я знала про любовь всё — как её собирают, где подвох, под каким ракурсом снимают. Я была уверена, что распознаю фальшивку с первого кадра.

А настоящее меня обмануло. Прошло мимо всех моих прогнозов, выломалось из всех моих форматов, не влезло ни в одно лекало. Я чуть не проглядела его. Чуть не растоптала. Спохватилась на самом краю — над пропастью, с опозданием на один шаг.

Но всё-таки спохватилась.

— Нет, — сказала я. — Не жалею. Знаешь, я десять лет писала, что настоящей любви на этих шоу не бывает. И была права. Её там и не бывает. — Я улыбнулась. — Она случается потом. Когда выключают камеры. Когда

заканчивается формат. Когда никто уже не снимает — и можно наконец просто быть.

Он притянул меня к себе.

— Звучит как ужасный материал для колонки, — сказал он мне в макушку. — Ни драмы, ни вылетов, ни Снежаны. Сплошное счастье. Кто это будет читать?

— Никто, — согласилась я счастливо. — Совершенно несмотрибельно. Ни одного решающего момента.

— Ни единого, — подтвердил он.

И, в кои-то веки, ни одна камера в мире не зафиксировала, как я, Вероника Соболева, гроза постановочной романтики, профессиональный циник и автор десяти злых колонок, шагнула эти последние десять сантиметров сама — и на этот раз долетела.

Без страховки. Без формата. Без падений.

«Чудно», — подумала я.

И на этот раз даже думать не стала добавлять что-то ещё.

Просто чудно.

И этого было достаточно .

Достаточно для не моего формата.