Чтение онлайн

Марго подумала. Марго потирала руки.

Марго знала, что нет зрелища смешнее, чем пять пар, которые разучились понимать друг друга, не успев научиться.

Первыми на старт вышли мы с Денисом.

И — отдам нам должное — мы были безупречны. Вежливы. Корректны.Катастрофичны .

Проблема идеального партнёра в том, что онидеальный . Денис подавал мне руку там, где надо было толкать. Придерживал, когда надо было отпустить. Уступал дорогу на бревне с галантностью, от которой мы оба чуть не свалились в

— После тебя, — говорил Денис у каждого препятствия.

— Нет, после тебя, — отвечала я.

— Я настаиваю.

— Денис, мы на время.

— Тем более — даму вперёд.

Мы потеряли на этом «после тебя» секунд сорок.

Сорок секунд чистой, дистиллированной интеллигентности.

С Максом я бы это бревно прошла с боем, с тремя оскорблениями и одной угрозой — но за восемь секунд, потому что мы бы не уступали друг другу, мы бы друг другатащили .

С Денисом мы не тащили. Мы расшаркивались.

На «паутине доверия» стало совсем грустно. Надо было повиснуть на партнёре. Буквально — доверить ему вес.

Я повисла. Денис покраснел и извинился. За что — я так и не поняла. Кажется, за то, что я к нему прикоснулась.

— Прости, — сказал он, краснея гуще.

— Денис. Это испытание. На доверие. Тебе по сценарию положено меня держать.

— Я держу! Я просто… не хочу, чтобы ты подумала, что я…

— Я думаю, что мы сейчас оба упадём.

Мы упали.

Финишировали мы предпоследними, мокрые, вежливые и абсолютно несовместимые. Денис на финише подал мне руку — помочь встать.

Я машинально хотела огрызнуться «сама встану» — и осеклась. С Максом это было бы началом перепалки на три минуты и с подтекстом. С Денисом это было просто протянутой рукой.

Хороший человек. Не мой человек.

Не мой формат.

Зато на семейной паре — точнее, на бывшей семейной паре — студия отдохнула душой.

Их же развели. Муж теперь шёл в связке с тихой чакра-девушкой… нет, стоп, чакра-девушку забрал Гарик. Мужа отдали другой, спокойной. Жену — покладистому молчуну. Я уже запуталась, и, честно говоря, они тоже.

Потому что проходили трассу они каждый со своим новым партнёром — носмотрели при этом исключительно друг на друга.

Через всю площадку. Враждебно. Нежно. Непрерывно.

— Левее! — орал муж своей новой, ни в чём не повинной партнёрше, не отрывая взгляда от бывшей жены на соседней трассе. — Да не туда левее!

— Это ты мне? — пугалась новая партнёрша.

— Это он жене, — флегматично пояснял кто-то из зрителей. — Он всегда ей. Даже когда не ей.

А жена, повиснув на своём молчуне, кричала через всю полосу:

— А вот и неправильно ты лезешь! Ты всегда так лез! И на той парковке так же лез!

— Это был ЛИФТ! — взревел муж с другого конца трассы, забыв вообще про всё, включая препятствие, в которое тут же и впечатался.

Их новые партнёры стояли, держа канаты, и переглядывались с видом людей, случайно

По-моему, оба уже мечтали обратно — к своим вторым половинам, кем бы те ни были, лишь бы не быть статистом в этой восемнадцатилетней саге о парковке.

Гарик с чакра-девушкой прошли трассу медленнее всех — и были единственными, кто получил от процесса удовольствие.

Они не торопились. Они «слушали тело». Перед каждым препятствием чакра-девушка закрывала глаза и сверялась со вселенной, а Гарик терпеливо ждал, жуя батончик и излучая покой размером с водохранилище.

— Канат говорит, что мы пройдём, — сообщала чакра-девушка.

— Ну раз канат говорит, — соглашался Гарик и лез.

Они не выиграли ничего. Они финишировали, когда уже почти выключили свет.

Но на финише оба светились таким безмятежным счастьем, что Артур, по-моему, на секунду засомневался в смысле всего своего шоу, построенного на конфликте.

Эти двое просто не конфликтовали. Им былохорошо .

В студии, посвящённой раздору, это смотрелось почти неприлично.

А потом вышли они.

Снежана и Макс.

Снежана подготовилась. Снежана была в спортивном костюме, который стоил, кажется, как трасса целиком, с макияжем «только что проснулась богиней» и с твёрдым намерением показать стране лучшую пару сезона.

Получилась лучшая иллюстрация к слову «картинка», которое я когда-то вынесла в заголовок.

Они были красивы. Боже, они были красивы.

Высокий, тёмный Макс и сияющая Снежана — оператор, по-моему, прослезился от композиции.

Они позировали на каждом препятствии.

Снежана успевала поправить волосы перед прыжком. Макс двигался лениво и эффектно.

И при этом они были несовместимы, как вилка и розетка из разных стран.

Потому что Снежана не доверяла Максу вес — она доверяла емуракурс .

Она не висела на нём, спасая секунды, — она драпировалась на нём, спасая кадр.

А Макс… Макс делал ровно то, что обещал. Картинку. Безупречную, пустую, ровно ту, которую страна обожает и которую я однажды разоблачила в колонке на восемьдесят тысяч просмотров.

Только теперь я смотрела на эту его идеальную пустую картинку — и точно знала, чего в ней нет.

В ней не было меня.

И — вот что грело мою мелкую, ревнивую, недостойную профессионала душу — он об этом тоже знал.

Я видела.

На «паутине доверия», где надо было поймать партнёршу, Макс поймал Снежану безупречно, технично, картинно — и абсолютно равнодушно.

Поймал, как ловят реквизит. А потом, выпрямляясь, нашёл взглядом меня в толпе и едва заметно приподнял бровь.

«Видишь? — говорила эта бровь. — Реквизит. Я же говорил».

Они со Снежаной финишировали быстро и красиво. И не выиграли.

Потому что красиво — это не слаженно. Слаженно — это когда тебе плевать на кадр, потому что ты занят тем, чтобы вы оба не сдохли.