Чтение онлайн

— Расскажи на камеру, зачем ты пришла на шоу, — попросил голос из динамика. Женский, ровный, с той ленцой, с какой говорят люди, давно отвыкшие, что им возражают.

Я посмотрела в объектив и улыбнулась так искренне, как умею только в кадре.

— Я пришла за любовью, — сказала я. — Большой, настоящей и, желательно, при хорошем свете.

Я могла бы добавить, что будет с этой фразой дальше: её подложат под рояль, скрипки вступят ровно на слове «любовь», и к финалу сезона вся страна решит, что я мечтала об этом с пелёнок. Кухню я зналанаизусть —

настолько, что смонтировала бы лучше них.

Но это я оставила при себе.

Пауза в динамике длилась ровно столько, сколько нужно человеку по ту сторону, чтобы решить: влепить мне выговор или прибавку.

— Интересно, — сказал голос наконец. — Очень интересно.

И вот тут, честно признаюсь, я впервые слегка занервничала. Потому что «интересно» из уст продюсера — это не комплимент.

Этодиагноз .

После него люди обычно либо становятся звездой сезона, либо плачут в той самой каморке с заботливо выставленными платочками.

Хозяйку голоса я увидела через пять минут — в коридоре, где собирали участниц.

Марго оказалась невысокой женщиной в безупречном костюме и с выражением лица человека, который видел всё и остался этим скорее раздражён, чем впечатлён.

Она прошла мимо, не сбавляя шага, окинула меня одним взглядом — быстрым, оценивающим,считающим рейтинг в реальном времени , — и бросила в гарнитуру кому-то невидимому:

— Эту — в центр. У неё лицо, котороеспорит .

Я решила пока считать это комплиментом. Так было спокойнее жить.

В коридоре уже толпились девушки. Много.

Красивые той одинаковой красотой, которую дают один и тот же визажист и одна и та же мечта.

Я пристроилась к стене и занялась любимым делом — наблюдением и тихим злословием про себя.

— Снежана, — представилась мне тут же высокая брюнетка, протянув руку так, будто давала её для поцелуя. — Снежана пришла сюда не играть.

— А что Снежана пришла делать? — уточнила я, отметив на всякий случай, что Снежана говорит о себе в третьем лице, как памятник — о собственномпостаменте .

— Снежана пришлапобеждать . — Она оглядела меня сверху вниз и, судя по разочарованию на лице, угрозы не обнаружила. — А ты, милая, не нервничай. Кто-то же должен оттенять остальных.

— Какое облегчение, — сказала я. — Всю жизнь мечтала о ролифона . Могу оттенять прямо в кадре, не двигаясь.

Снежана подарила мне улыбку, в которой тепла было ровно столько, сколько в открытой дверце холодильника, и уплыла знакомиться с теми, кто, по её подсчётам, мог на что-нибудь сгодиться.

Я мысленно вписала её первой строкой в будущий репортаж: «Угроза номер один. Умеет плакать по команде. Любит себя — без взаимных обязательств».

Чуть в стороне парень в идеально отглаженной рубашке поднимал кому-то упавшую сумку и говорил при этом что-то настолько правильное, что три девушки рядом вздохнули синхронно, как хорошо спетый хор.

Я вписала и его. «Денис. Слишком хорош, чтобы быть правдой.Проверить на батарейки

».

Профессиональная привычка. От неё, как и от изжоги, лекарства пока не придумали.

— Внимание, участники! — Алина хлопнула в ладоши. — Сейчас короткий брифинг, а потом — церемония! Ужасно волнительно!

«Волнительно» — ещё одно слово из их словаря. В переводе на человеческий: «мы три дня репетировали, в какой именно момент вы заплачете».

Нам объяснили правила. Я могла бы пересказать их с закрытыми глазами и с лёгким похмельем, но дослушала из вежливости.

«Алгоритм совместимости» — аппарат, который внешне отличался от микроволновки только ценой и амбициями, — разобьёт нас на пары.

Дальше каждую неделю испытание: на доверие, на близость, на то, насколькоубедительно вы смотритесь вдвоём.

В конце недели голосуют зрители и «детектор совместимости». Самая неубедительная пара отправляется домой. Финальная пара забирает приз.

Иными словами, парой нас как бы назначат. Но парой нам предстоитстать .

На глазах у страны. Под угрозой публичного провала. Ради приза.

Я слушала и почти умилялась.

Они построили целую машину, чтобы заставить чужих людей изображать любовь под софитами и угрозой вылета, — и назвали это шоу о любви.

Цинично, отлаженно, прибыльно.

У меня заранее чесались руки и третий абзац репортажа.

— Вопросы? — спросила Алина.

— Один, — сказала я. — Когда вы говорите «детектор совместимости» — это правда прибор? Или там за ширмой сидит человек и жмёт на кнопки в нужный момент?

В коридоре стало тихо. Несколько девушек посмотрели на меня так, будто я при детях усомнилась в существовании Деда Мороза и заодно намекнула, кто на самом делекладёт подарки .

— Это запатентованная технология, — холодно сказала Алина.

— Ну конечно, — кивнула я.

«Так и запишем , — мысленно отметила я. — „Запатентованная". В кавычках».

А потом нас построили — девушек по одну сторону, мужчин по другую — знакомиться перед церемонией. И я, по привычке, принялась считывать ряд напротив.

Парень в очках — нервничает, теребит манжету, продержится недели две, максимум до первого испытания на смелость.

Качок, у которого бицепс явно вёл переговоры вместо него, — продержится дольше, чем заслуживает, по чисто декоративным соображениям.

Денис — улыбается ровно той улыбкой, что я уже занесла в блокнот. Ещё один, ещё…

И тут я споткнулась взглядом.

Третий слева стоял, сунув руки в карманы, чуть в стороне от остальных — так стоят люди, которым неуютно, но которые годами учились делать вид, что им всё равно и вообще они тут случайно проходили.

Высокий. Плечи, под которые этот свет, кажется, ставили отдельным распоряжением. Тёмные волосы, лёгкая щетина.

И улыбка — та самая, отрепетированная домиллиметра , от которой, по слухам, тают даже операторы.