Чтение онлайн

Улыбку с лица Светозара мигом стёрло, он призадумался.

Положение ветви Ворона после провала Осеннего бунта было даже более сложным, чем у князей Пламенных. В смуте сгинул жёсткий, опытный Воило-Дрозд, и вместе с ним погибли его старшие сыновья, подросшие внуки, а также большинство ближников и богатая коллекция компромата. Во главе ветви встал самый младший из сыновей удельного князя — Воимир, которого в силу возраста и отсутствия опыта дома оставили на хозяйстве. В наследство ему досталась княжья опала, раздавленная горем семья, обескровленная дружина — и огромный, богатейший, фактически беззащитный удел. Мигом друзья, союзники и должники старого Дрозда растаяли в зыбком тумане. Зато появились вместо них бесчисленные полчища желающих

Первое, что сделал Воимир после смерти отца — женился на своей лицейской подруге, которую старый князь и на порог пускать не желал, считая неровней. Второе — отдал в ведение юной законницы все внешние дела и связи удела. Третье — заперся в своих землях, держа жёсткую оборону.

И, ко всеобщему удивлению, враги обломали о силу юного княжича зубы. А бросившись на суд к Великому князю, обломали зубы о складные речи молодой вороньей невесты.

В последние годы ветвь Ворона напоминала раненого, забившегося в логово зверя — всё ещё могучего и опасного, но уязвимого. Падальщики кружили вокруг, пытались нащупать слабые точки, но семья упрямо держалась.

А теперь, значит опала с Воронов официально снята. Старейшина Всеволод сошёл со своих горных вершин, Великий князь сменил гнев на милость, и, что важнее всего, подросли дети — и в самой ветви, и у немногих сохранивших им верность ближников. Боян внимательно следил поступившим в Лицей Военегом-младшим, и был уверен: наследник Вороньей ветви отнюдь не так одинок и лишён в крепости Гнева поддержки, как желает казаться. Настоящую свою силу он, в отличие от Светозара, тоже демонстрировать не спешил. Змиев сын, коварный и скрытный, всё как положено.

Искрен одарил Стоума предупреждающим взглядом.

— Приглашение на охоту означает, что Великий князь не держит больше обид, — напомнил сюзерену верный Илмари. — Это нужно будет учитывать. Гонения на ветвь Ворона официально закончены.

— Ещё б им оставаться в немилости, когда у нас здесь директором — сам воевода Всеволод! С начала учебного года всё ясно было, сейчас разве что для совсем непонятливых пришло подтверждение.

— То-то огорчатся некоторые высокородные да безземельные! — ухмыльнулся Боян. — Так выплясывали вокруг Воронова удела, так надеялись урвать себе земель устроенных да богатых. А фиг там!

— В любом случае, это — внутренние дела Владичей, — с нажимом закрыл скользкую тему Искрен. — Уж высокие ветви как-нибудь между собой разберутся!

«Владичей! — псом-падальщиком взвыл вдруг в мыслях Бояна предок Чуй. — Они считают себя потомками конунга-змея и при этом позволяют называть — Владичами! Вот ведь плесень!»

Старого шамана изменения, которые мир претерпел за века, то отчаянно забавляли, то бесили безмерно. В его время, если Стоум правильно уловил, потомки князя Влада звались Владовичи, точно так же как сыновья князя Яра именовались исключительно Яровичи. Это злосчастное «-ов-» было крайне важно: оно указывало на происхождение по отцу. Владичами да Яричами могли обозвать служащую при княжеском тереме дворню. На крайний случай — свиту, дружину, всё племя в целом. Тот факт, что теперь себя так величали потомки прежних вождей, с точки зрения Чуя, означало: те потомки ущербны, неправильны и, конечно же, незаконны.

«Девка какая-нибудь дурная сына от раба прижила, ввели дитё в материнский род, Владичем нарекли. А теперь его отпрыски туда же: охоты созывают, конунгами себя объявляют. Тьфу, позорище! Кто вообще таких вождей терпеть будет?»

Стоум снова страдальчески прикрыл глаза. Только б не ляпнуть этакую сентенцию вслух! Да ещё в самом сердце крепости Гнева! Уж тайный приказ мигом разъяснит, кого тут терпят и кто на самом деле законный!

Светозар, не замечая терзаний союзника, запустил пятерню в свои волосы, ещё больше взъерошил их.

— Пойду сразу к Родимову, — решил он, — Охота на недели может растянуться, надо менять расписание.

«Да от свиты своей малолетней он хочет поскорее удрать, — лениво заметил многоопытный Чуй. — Укатали-таки Сивку, паршивцы! Ну, думать надо было, когда отправляли в учёбу дюжину воев, только-только прошедших церемонию посвящения. Хотело дитятко малую дружину себе? Теперь пусть разбирается».

Вообще-то, княжич Пламенный к своим обязанностям старшего относился очень серьёзно. Честно пытался помогать подопечным, поддерживать порядок, вытаскивать из проблем. В общем — быть надёжным, достойным верности сюзереном. К сожалению, свет не знал ещё существ активней и беспокойней, чем впервые почуявшие свою силу боевые маги! Бедолаг просто разрывало от необходимости куда-то бежать, воевать, колдовать. Совершать, несомненно, великие подвиги. Всё это накладывалось на неумение просчитывать хоть чуть-чуть наперёд и искреннюю веру в собственное бессмертие. Поддерживать порядок среди молодых ближников было, что кошек пасти: занятие небанальное, суетливое и очень неблагодарное. Желанию сбежать от подопечных подальше можно было лишь посочувствовать. Но не посреди ночи же!

Стоум покосился в сторону окна: небо залито было вязкой холодной тьмой. Нет, светало сейчас поздно, но даже так по его ощущениям до начала занятий оставалось ещё часа три, не меньше.

— Боян, шевелись. Идём немедленно!

— Да стой ты, оглашенный! Что, собственная сила покоя не даёт, под пятками костром припекает? Рано ещё. Куда ты собрался, в приёмной под дверью ждать?

— Родимов рано на службу приходит, уже должен на месте быть. А что остальные все спят, то даже лучше: очереди не будет. Мигом с ним всё порешаем!

И Светозар, задорно тряхнув золотыми вихрами, ухватил пытающегося возражать Стоума за шиворот и потащил в коридор.

«Руки убрал! — рявкнул вдруг, растеряв всякую снисходительность, бешеный Чуй. В ушах от мысленного вопля нехорошо зазвенело. — А ты что студнем безвольным висишь, дурень? Как с собой обращаться позволяешь? А ну, спой этому невеже огненному, да позабористей! Чтоб знал, как грабли свои распускать. Чтоб страстью воспылал к жрунозаду! Чтоб запомнил!»

Перед внутренним взором развернулась эпичное полотно: кто-то из врагов Чуя-шамана, пытающийся приставать с непристойными намерениями — ага, к жрунозаду. Настоящему, хийси их всех побери: зубастому, голодному, злому! Предки, ну вот за что, а? Только наследнику Боянов начинает казаться, что все ужасы он уже в этой жизни познал, как пращуры тут же открывают новые бездны.

В оторопи от внезапно распахнувшихся перед ним откровений Стоум даже вырваться из Светозаровой хватки забыл. Так и переставлял механически ноги, пытаясь вот это всё как-то развидеть.

Искрен молча собрал сумки с плащами, погасил оставленную на столе лампу и двинулся за ними следом.

Выпрядаемая из хлопка и чистой силы нить обжигала уставшие пальцы. Ритм педали и шелест расплывающегося в солнечный круг колеса наполняли тело и душу беззвучной музыкой. Глаза от усталости почти ничего уже не различали: я погрузилась в транс, точно в омут, и со дна его, видя над собой лишь далёкий диск света, продолжила работу.

Нужна была качественная, тонкая нить. Не просто запитанная силой, но наделённая совершенно конкретными свойствами. Чтоб не хуже подаренного Хозяйкой Тенет серого шёлка — при том, что сама я ни разу не великая паучиха, не гусеница шелкопряда и даже ведьма не слишком умелая. Что поделать: работать приходится с тем, что имею. Буду садиться за прялку снова и снова, пока не добьюсь результата.

За окнами дышала осенней хмарью глубокая ночь. По идее, в это время мне спать было нужно, однако… не получалось. Стоило забыться в дремоте, и вновь оборачивалась на мой крик фигура высокой женщины. Жемчуга перевили рыжие локоны, а глаза её залиты зеленью, зеленью, зеленью…