Чтение онлайн

Из динамиков льется тихая музыка, и меня накрывает противоречивыми вайбами. Здесь и любопытство узнать прошлое. И желание узнать Роя. И в то же время я ни на секунду не забываю, что я в своем личном эксперименте. Я хочу трансформироваться в нечто новое.

Печально одно. Пока я не чувствую связи с космосом и не чувствую Силу Роя. Я по-прежнему обнулена. Хотя. Ответ на поверхности. Во-первых, я не прошла весь путь. А во-вторых, и, вероятно, это главное — я по-прежнему не отпускаю Тенета. Даже если я не думаю о Коуле, то это, скорее всего, контроль над сознанием и занятость. А подсознание сигналит «не

готова». И весь этот микс противоречий мешает чистоте коннекта с Роем. Возможно, поэтому он меня не трогает. Будто ждет, когда я сама полностью повернусь к нему.

Инстинктивно тереблю кольцо. Чувствую тяжесть камня. Вспоминаю, как Рой его надевал в будущей семейной резиденции. Но я бы не назвала этот мув романтичным. Скорее он придерживается порядка ритуальности. Step by step.

Поворачиваюсь к Рою. Тот одной рукой ведет машину на бешеной скорости и будто не здесь. Погружен в себя. Что-то обдумывает. Возможно предстоящую встречу. Ловлю неоновый блик на его гладко выбритой щеке.

— Сегодня цвет настроения желтый? — нарушаю молчание.

Поворачивается ко мне.

— Один из моих цветов — желтый.

— Как желтый император… и желтый дракон…

Коротко кивает. Из чего я делаю вывод, что он был Желтым Императором. — А потом он переродился в нефритового императора. — Добавляю. — Одно из воплощений.

Рой вновь коротко кивает. Смотрит на меня.

— Ты хорошо углубилась в китайскую культуру.

— Я одного не поняла, ты был воплощен, но тебя почему-то сделали полумифическим героем. Как сказал профессор Вонг, Желтый Император представлял божественный порядок в физической реальности. Это как?

— Концепция единства.

— Очень интересно. Ты можешь рассказать?

Внезапно его губы растягиваются в улыбке.

— Я сказала что-то смешное?

— Ты не меняешься.

— В смысле?

Но Рой продолжает смотреть на дорогу.

— Китайская мифология, — внезапно начинает он, — как слоеный пирог. Например сотворение Мира и первопредок Пань-гу. Изначально был Хаос. И нечто, похожее на огромное яйцо в Хаосе. В этом Яйце 18000 лет зрел Пань-гу. Потом он родился и яйцо раскололось. Все легкое и чистое от яйца — это субстанция Ян. Она поднялась вверх и стала Небом. А все тяжелое, мутное — субстанция Инь, опустилась на землю. А Паньгу оказался между ними.

— Как-то несправедливо, — возмущаюсь. — То есть все мужское — это чистое и небесное. А женское — мутное и приземленное.

И опять эта улыбка. Именно такую я слышала во сне о Фениксе.

— Ты хочешь возмущаться или слушать? — продолжая вести машину.

— Хочу слушать. — Недовольно.

— Оказавшись между субстанциями Паньгу продолжал расти. Выполнял функцию медиатора. Раздвигал Небо и Землю и не давал им снова слиться.

— Как атланты…

— Да. Такая космическая гимнастика.

Рой на секунду отвлекается, бросая взгляд в зеркало заднего вида, и продолжает:

— Когда Мир устоялся, а Пань-гу выполнил свою функцию, он умер. Его тело стало частью Мира. Его вздох стал ветром и облаками. Голос — громом. Левый глаз — Солнцем, Правый — Луной. — С усмешкой. — Туловище, руки и ноги — это Стороны Света и горы. Волосы на голове — Звезды и Планеты, а волосы на теле — травы и деревья.

— Угадаю. Кровь — это реки, а плоть —

наверное, почва.

— Зубы и кости — металлы и камни.

— А люди?

— Паразиты на его теле стали людьми.

— Почему-то не удивлена.

Кивает.

— Значит ты в том числе и первопредок.

— Возвращаясь к идее изначального единства. — Резюмирует. — Вселенная — это не что-то созданное кем-то извне. А эманация проявления первопредка Пань-гу. Человек и космос изначально состоят из одной материи. То есть, нет четкого разделения. Творец — творение. Все взаимосвязано. Эта идея идет через всю китайскую философию и медицину.

— Гармония человека и природы тоже вытекает из концепции изначального единства. — Понимаю его мысль и тоже резюмирую: — Поэтому Желтый Император и Бог, и Человек. А мифы объясняют не только происхождение мира, но и возникновение культуры и государственного порядка. Правление Бога-Императора.

Рой кивает.

— Мифология легитимизировала порядок вещей в реале. Концепция единства.

— Но ты тоже Абсолютовец.

— Да. Со своей программой. И все сказанное касается не только Солнечной системы, Млечного пути или этой Вселенной.

Зависаю. Вспоминая визуал и то, как меня называли шаманкой.

— А кто такие шаманы в древнем Китае?

— Зависит от династии. В 16 веке до нашей эры в эпоху Шан-Инь шаманы были элитой. Частью государственного аппарата, часто их функции сливались с политическими. А к началу правления Цинь шаманы столкнулись с государственной идеологией легизма, начали терять монополию на «общение с высшими духами», так как она перешла к Правителю…

Я продолжаю слушать и ловлю себя на мысли, что меня внезапно накрыло уютной волной. Как мягким одеялом. От Роя исходят спокойные вайбы. Его тихий голос будто укачивает и транслирует «перестань напрягаться». Сама не замечаю, как поудобнее устраиваюсь в кресле гиперкара и продолжаю смотреть на профиль Роя, пока он рассказывает. Есть в нашей беседе что-то умиротворяющее и сближающее нас и наше сознание. Делающее нас единым целым Ин+Янь. Не меньше чем интим… А еще странное чувство дежа вю. На этой мысли веки тяжелеют…

Спальня императора. Он сидит в кресле и изучает свиток из шелка. Рядом, у его ног на шелковых подушках расположилась цветноглазая. Голая, но кутается в покрывало, в котором ее принесли в спальню.

Взошло три луны с момента, когда она впервые побывала здесь. Но не было и минуты, чтобы она не думала о словах Императора. Иногда она видела странные сны и ее пророчества сбывались. Но даже бабушка не видела печати смерти, о которой сказал Император. И именно поэтому она больше не рвется домой. Ей нужно все узнать о себе. И Император может ей помочь.

Она не имеет права смотреть и заговаривать с ним первой. Иначе ее вопросам не было бы конца.

Девушка почесывает руку, где стоит метка Императора. Но не только руку. Когда ее привели, Хуанди приложил ладонь к ее лбу, и он до сих пор горит. Она сразу почувствоала, что он поставил ей еще один знак принадлежности. Но он не виден постороннему глазу. Только ему. И ей.

Инстинктивно трет лоб.

— Ты чувствуешь печать? — не отрываясь от свитка.

— Да. От нее исходит жар.

— Так и должно быть.