Чтение онлайн

От неожиданности вздрогнул. Я, как раз, с палаткой разбирался. Поворачиваюсь. Рыжий светится, как солнышко. Кепку снял и его огненная шевелюра в солнечных лучах аж пылает. Молча подаю армейский котелок. Он цапнул его и попылил туда, откуда долетал сытный запах простого солдатского кулеша. А я продолжил собирать каркас. Кстати, в моей реальности этого парня я не знал. Он заметный. Был бы такой, я б точно запомнил. Отсутствовал он не долго. Минут через пять уже вернулся. Припёр котелки и даже свежие лепёшки. Их, кстати, тут же на месте и пекут. Организаторы постарались. Ладно, с палаткой позже закончу. Достал небольшой раскладной стульчик, который я на днях вместе с одноместной палаткой приобрёл в магазине туристического инвентаря. Сижу, работаю ложкой. Рыжий плюхнулся

рядом, прямо на землю.

– Тебя же Сашей звать? – интересуется.

Киваю. Это, ведь, не секрет.

– Меня Евгением мамка с папкой назвали. Можно Женькой или Жекой. Я на всё отзываюсь.

– Очень приятно.

– Слушай, Саша, чего ты такая серьёзная? На Славку что ли обиделась?

– Да, нет.

– Вот и правильно. Он мужик хоть и вредный, но не злобный. А чего ты не рядом с нашей палаткой?

– Чтобы ночью ваш храп не слышать.

Рыжий ржёт.

– Это да. Есть у нас индивидуумы. Зато комары не мучают. У них, от вибрации, крылья ещё на подлёте обламывает. А пешком они не ходят.

Улыбаюсь незамысловатой шутке и начинаю снова заниматься палаткой.

– Давай помогу, – подхватывается рыжий.

– Сама справлюсь. Ты бы лучше своим помог. Они ж так до вечера этот шатёр не натянут.

Мужики, и правда, что-то уж больно долго корячатся. Впрочем, палатка древняя армейская. Брезент толстый и тяжёлый. А сооружение-то очень большое. Она рыл на тридцать рассчитана. Её поставить ещё уметь надо.

– Да, там и без меня, народу больше, чем достаточно, – беспечно машет рукой конопатый.

– А не стыдно самому-то? – спрашиваю. – Друзья делом заняты, а ты тут, лясы точишь.

– Не-а. Не стыдно. Славка ж к тебе и послал. Присмотреть и… всё такое.

– С чего бы вдруг? Он сегодня ясно дал понять, что нянчиться не станет.

– Всё-таки, обиделась, да?

– Нет.

– А… Ладно. Замнём, для ясности. Говорю же, не обращай на него внимания. Это он с виду такой ворчун. Небось, уже пожалел, что наговорил всякого. У него всегда так. Сначала наорёт, потом терзается.

– Да, плевать. Мне с ним детей не крестить.

– Ну, вот. А говоришь, не обиделась.

– Жень, чего пристал? Обиделась, не обиделась. Я на игру приехала. Остальное побоку.

– Вот, это правильно. А скажи, Саша, мы тут с парнями гадаем, ты не родственница, случаем, Александре Владимировне? Жену-покойницу нашего начальника так звали. У неё и позывной тот же самый был.

– Так, тебя на разведку отправили, что ли? – усмехаюсь.

– Ага. Просто, ты на неё похожа, прямо вот, один в один. Разве что, чуть помоложе. Ну и, уважали Сандру очень. Она, знаешь, какая боевая тётка была?

– Ревнуют?

– Не знаю, Саша. Наверно. Она ж в сервисе каждого по имени знала. Когда у кого «днюха» и всё такое. Сама, в охотку, вместе с работягами гайки крутила. А знаешь, какую аэрографию делала? К ней даже из первопрестольной клиенты тачки подгоняли. Вот и заинтересовался народ. Это только внешнее сходство или… Даже ставки делают.

– Ставки? – нифига себе! – А в чём суть ставок?

– Ну… – он замялся.

– Через какой промежуток времени я домой проситься начну? – помогаю ему.

– Ну… – снова мнётся. – В общем, да. В смысле, выдержишь или нет.

– И каковы ставки?

– Один к двадцати четырём.

– Валентин ставил?

– Неее! Он даже не знает. Да и тебе не должен был говорить. Не пали, а?

– То есть, бойцов в группе двадцать семь. Отнимаем начальство и меня, остаётся двадцать пять. А ставки один к двадцати четырём. То есть, кто-то всё ж на меня поставил? Случайно, не знаешь, кто?

– Нууу… Я, – и снова лыба от уха до уха.

– Ты?

– Ага.

– С чего бы такое доверие, Жень?

– А может, влюбился? Пойдёшь замуж?

– Даже не мечтай! – вот это он сейчас смеётся или реально свои шары подкатывает из-за угла?

– Ну вот… – он придуривается расстроенным, но глаза смеются. – Всегда так. Не любят меня девушки. Ладно, пойду я. Ты радиостанцию постоянно держи включенной. Могут позвать.

Я как раз закончил с палаткой и начал

доставать амуницию. Надо заранее магазины снарядить. Проверить заряд аккумулятора в приводе. Если что, отнести на подзарядку. Да и вообще, всё надо приготовить. Беготня завтра прямо с утра начнётся. Чуть позже подходил Валентин. Предлагал перебраться к его палатке. Но мне флиртовать с ним, слава Богу, больше не надо. Потому отказался. Главная цель, ведь, на данном этапе, уже достигнута. Ольга тут. В принципе, день-то субботний, она и так могла бы дома отдыхать. Но я точно знал, что она, бывает, и по субботам на работу выходит. Поэтому вся комбинация с провокацией и была задумана для того, чтобы исключить такой вариант. А тут уже пофиг. Пусть виснет на Валентине. Мне теперь не обязательно рядом с ним маячить постоянно. Одно только знание того, что я где-то тут, заставит её неотлучно при мужике торчать. Чего и требуется. Однако ж и на глаза ей, время от времени, попадаться надо. Чтобы необходимый тонус поддерживать. Нефиг расслабляться!

Ближе к вечеру, снова построение и донесение до личного состава игровой информации. На этот раз организаторы решили устроить прямой штурм. В смысле, одна команда занимает позиции, которые были заранее подготовлены, другая штурмует. Игра ведётся до победы. До последнего оставшегося в живых среди штурмующих или до захвата базы обороняющихся.

Против нас, к слову, будут воевать настоящие вояки. Сказали, что какие-то морпехи из Волжской флотилии. Интересно, с чего бы вдруг? Им что, войнушки в жизни не хватает? А с другой стороны, какая мне разница? Однако же, любителям «воевать» против профессионалов будет сложно. Но да, не одними победами живёт человек. Выиграем ли или нет, вопрос вторичный. Тут, главное, участие и удовольствие. А его, в смысле, удовольствия, на всех хватит. Лагерь гудит от предвкушения. Настроение у людей хорошее. Народ перемещается по поляне, общается, обсуждает завтрашнее побоище. Тут человек, наверное, триста собралось и в лагере завтрашнего противника примерно столько же. Вряд ли все они вояки. Ну, откуда у срочников дорогая снаряга? А вот офицеры, в принципе, могут себе позволить. Думаю, что там пополам, скорее всего. В смысле, половина вояк и столько же гражданских. Так что, ещё посмотрим кто кого. Не большой, но шанс есть.

Я, по большей части, один сижу. Но время от времени озабоченные мужики подваливают. Притомили уже, если честно. Благо, не очень часто такое случается, потому что женского пола тут не то чтобы с избытком, но есть. Многие приехали с семьями. По сему, белой вороной совсем уж не выгляжу. Ну и этот факт (я про наличие женского контингента в лагере), предполагает отдельную пластиковую кабинку туалета. И это несомненный плюс. А то, ведь, ради меня одного, вряд ли, кто-то утруждаться бы стал. Хорошо то, что вообще люди позаботились о потребностях первой необходимости. При такой-то скученности людей иначе нельзя. Вмиг загадят все кусты в округе. В одиночестве, сидя у палатки, пью чай из термоса и поедаю мамины блины. Вообще-то, она их для Валентина передала. Но я решил, что у него «морда треснет». Я и сам их счавкаю. Не ел с тех самых пор, как мама… Скажете, жадина? Может быть. На душе грустно и одиноко. Люди веселятся, развлекаются. Вон, уже возле костра песняка под гитару давят. Разбился народ по интересам. Тётки тоже, кто в своей компашке сидят, если знают друг друга, кто с мужчинами своими в общей массе гуляют. А я ни к тем, ни к другим не принадлежу. Эдакое, непонятное существо среднего пола.

Что ж ты наделал, психопат небесный? Зачем такое непотребство сотворил? Как дальше жить со всем этим враньём? Плюс ко всему, ещё ведь изменения меня самого становятся заметны, чем дальше, тем больше. Не внешние. Тело, похоже, уже достигло своего пика. Я про внутренние изменения. Ведь, как бы не хорохорился, при всём моём неприятии женской сущности, эффект чужого пиджака, с некоторых пор, более не ощущается почему-то. Видимо, костюмчик, наконец-то, сел как родной и это пугает вдвойне. Мелкие неудобства, связанные с женской физиологией, тоже давно уже перестали напрягать и воспринимаются вполне нормально.