Мама - это Ты
Шрифт:
Ну и рассказали. А когда карты выложены были на стол, мама сказала задумчиво:
– А ведь Сашенька о чём-то таком упоминала перед…
– Хватит, старая, сырость разводить! Говори толком.
– Она тоже собиралась проверить. Не доверяла она этой… Да не успела.
– Так, что ж ты молчала, дура-баба?!!
– Сам дурак старый! – огрызается мать. – Что мы могли?
– Ну, да… – отец чешет в затылке. – Значит так, девчонки. Я в деле. Вальку спасать надо.
В общем, группа заговорщиков увеличилась ещё на два заинтересованных человека. Дед подстрахует внучку на деле. Пока она будет в кабинете бухгалтера хозяйничать, отвлечёт оставшихся на работе людей. Не все ж на игру поехали. Сегодня суббота. В бухгалтерии никого не будет, а
– Знаешь что, девонька, – сказал он, усадив меня на диван. – А перебирайся-ка ты к нам.
– Зачем, Владимир Петрович? – удивление моё было искренним.
– Так, жить. Ну, зачем тебе по съёмным квартирам мыкаться? Катька вон, мечтает об этом. Она ж в тебе дочь нашу увидела. Вы ж похожи, как две капельки.
– Но я…
– Погоди, дочка, не перебивай. Я и сам собьюсь. Просто… У тебя ж нет родителей?
Мотаю головой.
– Ну и вот. А тут два родителя бесхозных, без дочки, пропадают. Понимаешь? Я так подумал…, почему бы тебе, не стать нашей?
Только благодаря огромному усилию воли, удалось сдержать очередной поток из хлябей глазных. Словами не передать, что я в тот момент пережил. Если скажу, что обрёл счастье, наверное, не совру даже. Попробуйте влезть в мою шкуру. При этом даже не обязательно именно в женскую. Просто представьте, что потеряли родителей и спустя много лет, вдруг вновь обрели их и теперь имеете возможность сказать всё, что когда-то не успели или по какой-то причине постеснялись обнажить чувства перед родными людьми. Второй и последний шанс. Другого точно не будет.
– О чём шепчетесь? – мама зашла в комнату и увидев моё обескураженное лицо перепугалась. – Ты что, старый дурак, наделал?!! Чего ты тут такого наговорил?! До слёз бедного ребёнка довёл!!!
Она прижала мою голову к груди и гладила то по спине, то по этой самой голове.
– Дык, я это… – он снова чешет в растерянности затылок. – К нам приглашаю. Чего ей по чужим людям скитаться? Ведь, есть, где жить. Места ж полно.
– А и правда, доченька, – мама берёт мою голову в ладони, такие родные и ласковые. – Переезжай к нам, а? Ну, что ты там будешь одна?
– Вот! – батя тычет пальцем в потолок. – Хоть и дура-баба, а и она, иной раз, умные вещи выдаёт.
– Да, заткнись ты уже! – машет беззлобно на него рукой жена.
Эти двое любят друг друга всю жизнь, а потому не обижаются на такие подначки. Но, если кто-то другой дурой маму обзовёт, батя ему сразу «секир-башка» устроит с «курдюк-ханой». Это только им между собой позволительно. Они, ведь, на самом деле, так не считают. Просто, игра такая, затянувшаяся на целую жизнь.
– Но старый пень дело говорит. Ты подумай, Саша.
– Что тут думать? – заметался по комнате отец. – Вечно вы, бабы, думать да гадать на кофейной гуще горазды. Вы ещё спиритический сеанс проведите.
– Да, чего ты разошёлся?! Старый дуралей!
– А того и разошёлся! – не унимается тот. – Делом надо заниматься, а не гадать. Я ж вижу, как она на Стаську нашу смотрит. Любит же её, как родную. Вон, даже внучка, иногда, заговаривается. Всё мамой назвать норовит. Так! Короче! Стася! Берём дело в свои руки. Ты знаешь, где она живёт?
– Конечно, знаю, деда. На коммунаров она квартиру снимает. В шестом доме. Пять тыщ платит в месяц!
Вот, болтушка. И ведь, специально это делает. По глазам вижу, что, всё происходящее, ей по душе. Зря я сюда припёрся. Ох, зря! Предчувствие какое-то непонятное. Как бы чего непредвиденного
не произошло. Хотя… Этого непредвиденного, меньше, чем за час, уже столько произошло…– С ума сошла, доченька? – ужасается мама. – Это ж так дорого!
– Давай ключ, Саша. Пока будешь с этим дурнем грязь в лесу месить, мы все вещи твои сюда перевезём.
– Может, не надо? – делаю я попытку остановить отца.
– Не спорь со старшими! Ты знаешь, какой была наша дочь? Знаешь?
– …?
– Пошли, покажу! – он берёт меня за руку и подводит к старенькой стенке.
На одной из дверок шкафа висит зеркало. Он ставит меня перед ним.
– Смотри на неё, девочка. Внимательно смотри. Вот, какой она у нас была. Тебя ж нам Бог послал! Знаешь, сколько мы с матерью слёз пролили, умоляя его вернуть нам дочь? И вот, ты стоишь перед нами. Что прикажешь думать? Может, он и, правда, услышал наши молитвы. Потому что, не бывает таких совпадений! Сама же говорила про аварию. Может ТАМ, НАВЕРХУ, кто-то решил помочь нам? Так, кто мы такие, чтобы отказываться от подарка судьбы? Может, ты, просто, не помнишь? Просто, забыла нас? Кто знает, каково ТАМ?
– Да, помнит она всё! – не выдерживает дочь. – Она, просто, боится, что ей никто не поверит. Ну, скажи им, МАМА! Ну, что ты молчишь?
Вот. Именно этого я и боялся. Боялся, что они почувствуют, а мне снова придётся врать. Врать людям, которым совершенно не хочется этого делать. Ну, зачем ты, родная, это сказала? Зачем? Отец сел на стул, что стоял рядом со швейной машинкой у окна. Он потерял дар речи.
– Это… – мама прикрыла рот двумя руками, глаза широко распахнуты. – Это правда?
Она встаёт и семенит ко мне, протягивая руки. Снова берёт ими моё лицо.
– Доченька… Кровиночка моя, скажи мне! Не молчи, пожалуйста!
Не знаю. Можете считать меня слабаком, но я снова не смог ответить отрицательно. Язык не повернулся, сказать матери: «НЕТ». Вместо этого:
– Да, мама. Это я.
Не знаю, не понимаю, как такое происходит. Почему они, вдруг, поверили? И куда делся папин природный скептицизм? Он, ведь, всегда ярым атеистом был. Да и маму доверчивой женщиной я бы не назвал. Тоже почувствовали во мне что-то родное? Может, потому же, почему и я принял свою дочь, рождённую в другой реальности? Потому что, сразу, как увидел, понял – МОЯ. Не знаю. Я уже ни в чём не уверен. Но факт остаётся фактом. Меня приняли. Сразу и без обиняков. Наверное, легко поверить, если на самом деле, всей душой, всем сердцем, только этого и желаешь. Молишься каждую ночь всем святым, умоляя вернуть своего ребёнка. Разве я мог поступить иначе? Разве я мог разрушить надежду этих людей? Ведь, это и мои родители тоже. Ведь и мне их вернули, дабы я мог сделать то, что не успел в прошлой жизни. Когда мама смотрит прямо тебе в душу, поступить иначе невозможно. В её глазах было столько любви, столько восторга и счастья… Стоим с мамой обнявшись. Слышу, как со скрипом, открывается дверца секретера. А потом такое узнаваемое «буль-буль-буль».
– Вовка! Ты чего это удумал?
– Цыц, Катя! Сегодня можно. Не каждый день дети с того света возвращаются!
Глава 22
Такие вот дела. Провожали меня всем семейством. Папа, мама и моя дочь. Спускаясь по лестнице, раз за разом оборачивался. Всё никак поверить не мог в случившееся. Тот меня не поймёт, который никогда не имел дома, где его всегда ждут. Всегда! Что бы ни случилось. Даже если весь мир ополчится против, дома тебя ждут люди, которые никогда ни за что не предадут и не бросят. Это понимать надо. А некоторым… Таким как я, например, для этого ещё и умереть потребовалось. С лёгким сердцем, сажусь в машину и еду. Перед тем, как тронуть с места, кидаю взгляд на родные окна. Окна дома, в котором я вырос. Там стояли они… Все… Мама даже, кажется, крестила меня на дорожку… Пора двигать на место сбора. Рядом, на пассажирском сиденье, лежит свёрток с мамиными блинами. Однако, опаздываю уже. Надо поторопиться.