Игла
Шрифт:
Заместитель смущенно откашливался, застенчиво отнекивался, умоляя не преувеличивать его скромных заслуг, а Саша, не прекращая петь здравицу, протянул ему два чистых бланка на подпись. Дальше летелось совсем с хорошим настроением. Главное, что основной денежный документ подписан, а там пусть хоть небо переворачивается. Тем более, что задание на весь день расписано, а про Садовского давно забыто. И погода радовала своей тишиной и покоем.
До первой буровой лету минут сорок, и Гриша, установив заданный режим, передал управление Саше. А сам взял в руки недочитанную книгу. Саша пилотировал, Гриша читал, а Миша думы думал. И вполне допустимо, что мечтал. За те два дня, что ремонтировали вертолет, он отоспался, как медведь в берлоге. А
Но на открытие ума и времени не хватало. И нужное образование отсутствовало. А эти факторы не лишние для славы, но и недоступные для отца многочисленного семейства. Да, если клад и можно поискать, то с данным умом придется доживать до конца дней. Его не откапаешь и не найдешь в каких-либо закоулках. Зато в свободные минуты все легко и просто реализовывалось в мыслях со всеми подробностями и под предполагаемые бурные овации.
В такие минуты небезынтересно наблюдать за его мимикой и пантомимой, которые в зависимости от эпизода в мечте бурно отражались на его лице. Миша в помощь отражению своих чувств и отношений к тому или иному мечтанию так размахивал руками, что очень вредил Сашиной сосредоточенной писанине. Часто его эти неосознанные жесты и телодвижения откладывали печать на документах, если Саша в это время писал. И второму пилоту приходилось высказывать громко и матерно свое отношение к его жестикуляции. Миша спешно извинялся, виновато втягивал голову в плечи и продолжал мечтать.
Гриша был больше человеком дела, чем мечты. Он предпочитал иметь журавля в руках, чем страуса в небе. И часто шел к намеченной цели напролом, снося мелкие препятствия и перелезая через крупные. Коль задумал чего, так сделал по любому. Вполне вероятно, что там внутри и была розовая мечта. Но она так глубоко зарыта и закопана, что о ней не только окружающие, но и сам он не догадывался. Для тех, кто с ним был знаком мало, он казался грубоватым и нагловатым.
Однако такая характеристика — результат поверхностных впечатлений. Гриша был добрым и безотказным, что очень ценилось среди друзей-товарищей. И они всегда шли к нему — кто с просьбой, кто за помощью, а кто просто так. Он пользовался авторитетом во всех кругах, с кем приходилось работать, кроме собственного начальства. Этот контингент не всегда любил его прямолинейность и напористость. Однако, Гриша больше ценил дружбу и уважение равных, и не стремился добиться расположения в командных кругах.
О Саше кратко, как о зимнем дереве, но к началу весны. Гол, но с большим будущим. Молодой. Девушки его любят, и он их не меньше. Над глупой женитьбой все потешаются и ставят в пример, как не надо жениться. Пример, достойный не подражанию. От вина не отказывается, поскольку любит повеселиться. Мечту о разводе можно не называть глобальной. Это простая острая необходимость. А в его розовых заоблачных мечтах — инопланетные путешествия. Или внезапно стать героем детской сказки. Понять его можно — сам недавно со сказками расстался. В отличие от Мишиных парениях в облаках, Сашины мечты не могут сбыться по самой причине их несбыточности вообще. И мечтает он лишь потому, чтобы заполнить длительный монотонный полет чем-нибудь красочным.
И вот, когда Саша в очередной раз вообразил себя сказочным героем, диспетчер назвал позывной экипажа. Саша от неожиданности вздрогнул и не совсем адекватными движениями ручкой управления ввел вертолет в сложное положение, трудно описываемое литературными словами. Но именуемое в популярной технической литературе, как полная разбалансировка во всех трех осях скоростной системы координат.
Выглядит наглядно это примерно так: нос опущен, хвост задран, глубокий правый крен, левое скольжение с не совсем допустимой вертикальной скоростью снижения. И все эти манипуляции вертолет выполняет одновременно. Фигура высшего пилотажа. По просьбе зрителей может не получиться.Но Гришу сложно удивить такими сложными акробатическими этюдами. Сказывается многолетний опыт. Он не спеша отложил в сторонку книжку, легкими движениями руки восстановил потерянное равновесие в пространстве, отвесил Саше увесистый подзатыльник и вежливо ответил диспетчеру на вызов:
— Чего хотел, Адхам?
— С десяти часов по вашему району ожидается пыльная буря, — передал Адхам штормовое предупреждение на борт вертолета. — Прогнозируется на длительное время, принимайте решение. Рекомендую возвратиться в аэропорт.
— Благодарю за информацию, — спокойно ответил Гриша. — К десяти успеем вернуться. Через семь минут рассчитываю посадку, стоянка минут тридцать. Прошу до вылета.
— До вылета с буровой, — ответил диспетчер.
— Садовский до десяти не успеет улететь домой, — забеспокоился Саша от услышанной информации.
— Тогда придется пережидать бурю на буровой, — категорично и безапелляционно успокоил его Гриша.
Он покружился над площадкой с целью определения направления ветра, вывел вертолет на предпосадочную прямую и передал управление второму пилоту.
— Сам садись, — сказал он Саше, убирая руки и ноги с рулей управления, предоставляя ему полную свободу действий. Условия идеальные, а Саша без пяти минут командир маленького, но самостоятельного вертолета Ми-2, на который он недавно переучился. Вот только еще не дождался поступлений новой техники.
Саша с радостью схватился за рычаги и сконцентрировал внимание на крохотный песчаный пятачок, именуемый посадочной площадкой. Неожиданно вертолет слегка тряхнуло, словно он налетел на кочку. Гриша вопросительно глянул на второго пилота.
— На песчаный вихрь наскочили, — объяснил Саша, продолжая заход и не меня режима снижения, поскольку вмешательство природы не изменили глиссады и не вмешались в траекторию.
А песчаный вихрь, побеспокоивший экипаж и изобразивший на пути вертолета невидимую кочку, неожиданно выскочил из-под брюха машины и занял площадку, увлекая в свой водоворот все легкое и доступное его силе и мощи.
— Уходи на второй круг, — скомандовал Гриша, махнув правой рукой, изображая траекторию предполагаемого полета, необходимого для повторного захода.
— Ага! — сказал Саша и, вводя вертолет в глубокий вираж, выполнил еще один заход и снова направил нос вертолета на ту же площадку, которая никак не желала принимать гостей, выставляя без конца перед их носом различные преграды.
Увиденное ошеломило всех. Со стороны буровой на площадку и на вертолет надвигалась песчаная стена. Плотная и высокая, что не пробиться и не обойти стороной или перескочить через верх. Только разворачиваться и бежать без оглядки.
— Без паники! — воскликнул Гриша, забирая управление в свои руки. Это и есть она — обещанная песчаная буря, о которой предупреждал Адхам. Только вот она почему-то опережает события. Сильно поспешила, что остается лишь ретироваться.
Гриша вызвал диспетчера по радио и предупредил его о возврате по погоде.
— Возврат запрещаю! — кричал Адхам. — У нас такая же катавасия началась. Аэропорт закрыт, так что, садитесь на буровой и ждите дальнейшей команды.
— Не можем! — с той же интонацией и такой же информацией отвечал Гриша. — Площадка так же закрыта.
Адхам поначалу нечто невразумительное пробубнил, затем сделал вид, что не расслышал, и совсем исчез из эфира, предоставив право экипажу самому искать выход из аварийной ситуации. А что вразумительное сумел бы посоветовать диспетчер, когда эта буря окружила весь район со всех сторон. Экипаж оказался в кольце двух штормов. Ни вперед, ни назад нельзя. Повисли в воздухе.