Дюна
Шрифт:
Джессика знаком приказала вносить новую перемену блюд и вин. Появились слуги с кроличьими языками по-гареннски: с красным вином и дрожжевым соусом из грибов.
Потихоньку разговор за едой возобновился, но теперь в интонациях Джессике слышалось возбуждение, ощущение значимости момента… Банкир мрачно ел. «Кайнс убил бы его не дрогнув», — подумала она. В поведении Кайнса не чувствовалось запрета на убийство. Убивать было для него делом привычным… она догадалась, что такое — не редкость среди фрименов.
Джессика обернулась налево к фабриканту
— Меня все не перестает потрясать значение воды на Арракисе.
— Оно велико, — согласился тот. — Что это за блюдо? Восхитительный вкус!
— Языки дикого кролика под особым соусом, — отвечала она, — весьма древний рецепт.
— Он мне совершенно необходим, — сказал мужчина.
— Я прикажу, чтобы вам его сообщили, — кивнула Джессика.
Кайнс поглядел на Джессику:
— Человек, впервые оказавшийся на Арракисе, часто недооценивает значение воды в этом мире. Здесь мы имеем дело с Законом Минимума.
По голосу она слышала, что он испытывает ее, и сказала:
— Предельные требования ограничивают рост. Наиболее неблагоприятные условия, естественно, управляют скоростью роста.
— Редко приходится слышать, чтобы члены Великих Домов были осведомлены в экологических проблемах планеты, — сказал Кайнс, — вода на Арракисе является наименее благоприятным условием для жизни. Хочу напомнить вам, что и сам рост может создать неблагоприятные условия, если не относиться к нему с крайней осторожностью.
В словах Кайнса таился какой-то смысл, но Джессика не могла понять его.
— Рост? — переспросила она. — Не хотите ли вы сказать, что на Арракисе можно организовать нормальный цикл обращения воды так, чтобы люди могли жить в более благоприятных условиях?
— Это невозможно, — отрезал водяной магнат. Джессика вернулась к Бьюту:
— Неужели невозможно?
— Увы, на Арракисе это невозможно… — сказал он. — Не слушайте этого мечтателя, все лабораторные эксперименты свидетельствуют о противоположном.
Кайнс глянул на Бьюта, и Джессика заметила, что беседа за столом прекратилась, все прислушивались к этому разговору.
— Врут эти лабораторные свидетельства, я могу очень просто доказать это, — ответил Кайнс. — Все донельзя просто: мы имеем дело с условиями уже возникшими и существующими вокруг нас, где растения и животные ведут нормальную жизнь.
— Нормальную! — фыркнул Бьют. — Да на всем Арракисе нет ничего нормального!
— Как раз наоборот, — сказал Кайнс, — здесь можно было бы наладить некоторые самоподдерживающиеся цепи. Надо лишь понять возможности планеты и действующие на ней силы.
— Этого никогда не будет, — провозгласил Бьют. И герцог вдруг понял, что отношение к ним Кайнса изменилось в тот момент, когда Джессика сказала, что оранжерею они сохранят как залог для всего народа Арракиса.
— Что же требуется, чтобы установить здесь самоподдерживающуюся экосистему, доктор Кайнс? — спросил Лето.
— Если удастся использовать в пищу три процента зеленой
массы Арракиса, занятой в производстве углеродистых веществ, мы запустим цикл, — сказал Кайнс.— Но разве вода — единственная проблема здесь? — спросил герцог. Он чувствовал увлеченность Кайнса, она захватывала и его.
— Просто остальные проблемы меркнут перед водной, — сказал Кайнс. — В атмосфере планеты много кислорода, но нет его обычных спутников — обильной растительности и крупных источников свободного углерода, например вулканов. Налицо необычные химические процессы на больших площадях.
— У вас есть первоочередные проекты? — спросил герцог.
— У нас было достаточно времени, чтобы добиться эффекта Тансли в маломасштабных, почти любительских, экспериментах, но теперь моя наука черпает в них основные исходные факты, — произнес Кайнс.
— Но воды же не хватит, — выговорил Бьют, — воды мало!
— Господин Бьют здесь специалист по воде, — сказал Кайнс, улыбнулся и вновь принялся за еду.
Герцог резко опустил на стол правую руку и отчеканил:
— Нет! Я хочу знать! Значит, здесь достаточно воды, доктор Кайнс?
Кайнс глядел в тарелку.
Джессика следила за сменой выражений на его лице. «Неплохо скрывает эмоции», — подумала она, видя его теперь уже насквозь и зная, что он сожалеет о вырвавшихся словах.
— Так достаточно ли воды? — настаивал герцог.
— Ну… может быть, ее достаточно, — ответил Кайнс.
«Он прикидывается неуверенным!» — думала Джессика.
Но своим более глубоким чувством истины Пол уловил таимое Кайнсом, и, чтобы скрыть возбуждение, потребовалась вся его тренировка. «Воды здесь довольно! Только Кайнс не хочет, чтобы об этом знали».
— У нашего планетолога много интересных мыслей и мечтаний, — сказал Бьют. — И мечты его — мечты фримена — о пророчествах и мессиях своего народа.
Кое-где за столом раздались смешки. Джессика заметила смеявшихся — контрабандист, дочь фабриканта конденскостюмов, Дункан Айдахо и женщина из таинственной службы сопровождения.
«Непонятны причины напряженности отношений, — подумала Джессика. — Здесь творится слишком много такого, о чем я не имею представления. Нужны новые источники информации».
Герцог перевел взгляд с Кайнса на Бьюта, потом на Джессику. Он чувствовал себя странно подавленным, словно нечто важное только что миновало его. «Может быть», — пробормотал он.
Кайнс быстро проговорил:
— Быть может, мы обсудим это в другой раз, милорд. Здесь столько…
Планетолог умолк. В комнату поспешно вошел солдат в форме Атридесов, — охрана у входа его пропустила и торопливо проводила к герцогу. Посыльный нагнулся и зашептал в ухо Лето.
Джессика узнала кокарду частей Хавата и попыталась справиться с нахлынувшим беспокойством. Она обратилась к спутнице фабриканта конденскостюмов, крошечной темноволосой женщине с кукольным лицом и небольшой монголоидной складкой век в уголке глаз.