Дюна
Шрифт:
Страж судорожно глотнул.
— Ты знаешь, где герцог? — требовательно спросила она.
— На командном пункте, миледи.
— А Хават с ним?
— Хават в городе, миледи.
— Сразу же доставить его ко мне, когда вернется, — сказала Джессика. — Я буду ждать в гостиной, пока он не появится.
— Но, миледи…
— Если будет необходимо, я обращусь к герцогу, — сказала она. — Надеюсь, впрочем, что до этого не дойдет. Я не хочу его беспокоить по пустякам.
— Да, миледи.
Джессика бросила пустую чашку в подставленные руки Мейпс, встретив
— Можешь вернуться в постель, Мейпс.
— Вы уверены, что я не потребуюсь?
Джессика мрачно ответила:
— Уверена.
— Наверно, с этим вопросом можно было бы подождать до утра, — сказал Юэ. — Я дал бы вам успокоительное и…
— Ты вернешься к себе и оставишь меня в покое. Я сама разберусь, — ответила она, похлопав его по руке, чтобы смягчить тон приказа. — Вот так.
Она резко оглянулась и, высоко держа голову, величаво отправилась внутрь дома к своим комнатам. Прохладные стены… переходы… знакомая дверь… Джессика рывком распахнула ее, вошла внутрь и захлопнула дверь за собою. Она стояла, яростно глядя в замутненное щитом окно. «Значит, Хават! Не его ли и подкупили Харконнены? Посмотрим».
Джессика подошла к глубокому старомодному креслу, покрытому расшитой шкурой, и повернула его к двери. Она ощутила вес криса на ноге, потом решила переместить нож на руку, проверила, легко ли он выходит из ножен. Снова оглядев комнату, она восстановила в памяти положение всех предметов на случай необходимости: шезлонг в углу, кресла с прямыми спинками у стены, два низких стола, ее собственная цитра на подставке рядом с дверью в спальню.
Плавучие лампы светились бледно-розовым светом. Она притушила свет, уселась в кресло, поглаживая рукой ткань. Королевская пышность ее весьма подходила к случаю.
«Теперь пусть идет, — подумала она. — Посмотрим, что будет». И подготовилась ждать привычным для Бинэ Гессерит способом, копить терпение, сберегать силы.
Стук в дверь раздался раньше, чем она ожидала, и, получив разрешение, в комнату ступил Хават.
Застыв в кресле, она следила за ним, чувствуя под наркотической живостью движений накопившуюся усталость. Старческие, с прожилками, глаза Хавата поблескивали, морщинистая кожа в тусклом свете отливала желтизной, на рукаве правой руки расплылось широкое мокрое пятно.
Она почувствовала запах крови.
Джессика показала на одно из кресел с прямой спинкой и сказала:
— Возьми одно и сядь ко мне лицом.
Хават повиновался. «Ох, этот дурак Айдахо», — подумал он. Посмотрев на лицо Джессики, он понял, что придется выпутываться из затруднительного положения.
— Похоже, пора выяснить наши отношения, — произнесла Джессика.
— Что же вас беспокоит, миледи? — он сел, положив руки на колени.
— Не изображай невинность, — отрезала она. — Если Юэ не объяснил тебе, почему мы призвали тебя, это сделал один из твоих осведомителей среди домашних. Признай хоть это.
— Как вам угодно, миледи.
— Ну что ж, сперва ответь мне на один вопрос, — сказала она. — Ты — агент Харконненов?
Хават от
неожиданности наполовину поднялся в кресле:— Вы смеете так оскорблять меня?
— Садись, — приказала она, — но меня ты посмел так оскорбить.
Он медленно сел в кресло.
Читая отражение мыслей на этом хорошо знакомом лице, Джессика облегченно вздохнула. Нет, не Хават.
— Теперь я знаю, что ты остаешься верным моему герцогу, — сказала она. — И я готова простить твою выходку.
— А есть что прощать?
Джессика нахмурилась: «Следует ли идти с козырей? Сказать ли ему о дочери герцога, которую я ношу в себе уже несколько недель? Нет… Лето и сам еще не знает. Это лишь усложнит ему жизнь, отвлечет его, когда он должен думать лишь о нашем спасении. Эту карту следует приберечь до времени».
— Недоразумение могла бы разрешить ясновидящая, — сказала она. — Но среди нас нет ясновидящей, утвержденной Высшей Коллегией.
— Совершенно верно. Ясновидящей нет.
— А есть ли предатель? — спросила она. — Я тщательно продумала это. Кто бы это мог быть? Не Гарни. И, конечно, не Дункан. Их лейтенанты не занимают стратегически важного положения. Это не ты, Сафир. Пол исключается. Я знаю, что это не я. Остается доктор Юэ? Вызовем и проверим?
— Вы знаете, что это напрасный труд, — сказал Хават. — Он подвергнут обработке в Высшей Коллегии. Это я знаю точно.
— Добавим, что его жена была из Дочерей Гессера, ее убили Харконнены, — сказала Джессика.
— Так вот что с ней случилось! — воскликнул Хават.
— Разве ты не слыхал ненависть в его голосе, когда он упоминает имя Харконненов?
— У меня, знаете, плохой слух, — сказал Хават.
— Какие основания есть у тебя для столь жестокого обвинения?
Хават нахмурился:
— Моя госпожа ставит своего слугу в затруднительное положение. В первую очередь я верен герцогу.
— Именно поэтому я готова тебе многое простить, — сказала она.
— И снова я должен спросить, а что прощать?
— Пат? — произнесла она. Он пожал плечами.
— Тогда отвлечемся на минутку, — сказала она. — Дункан Айдахо — великолепный воин, чьи способности в области охраны и слежки так высоко ценятся, сегодня ночью перебрал чего-то, называемого меланжевым пивом. Мне докладывали, что среди наших людей не один был сегодня одурманен этим зельем. Верно ли это?
— Вам же докладывали, миледи.
— Докладывали. Тебе не кажется, что это слишком, Сафир?
— Моя госпожа говорит загадками.
— Воспользуйся же своими способностями ментата! — отрезала она. — Знаешь, в чем дело с Айдахо и прочими? Могу ответить четырьмя словами: у них нет дома.
Хават показал пальцем вниз: «Арракис — вот их дом».
— Они не знают Арракис! Каладан был их домом, но мы вырвали их с корнем. У них теперь нет дома. И они боятся, что герцог подведет их.
Он напрягся.
— Такие речи в устах кого-нибудь из них могли бы…
— Прекрати, Сафир. Пораженчество или предательство, если доктор ставит правильный диагноз? Я лишь хочу излечить эту болезнь.