Дюна
Шрифт:
— Эй! Чувствуешь, что-то ходить жестковато?
— Это называется гравитацией, старина.
— Сколько «же» в этом местечке? Как-то тяжело!
— Ноль девять по справочнику.
Словесная перепалка охватила всю комнату.
— А ты хорошо разглядел сверху эту дыру? Где же здесь наша добыча?
— Харконнены забрали! Лично я — в душ и в постельку.
— Разве ты не слыхал, дурень? Забудь про душ, набери-ка песка и три свою паршивую задницу.
— Эй! Заткнись! Герцог!
Герцог вступил с лестницы во внезапно притихшую комнату.
Гарни Холлек
Герцог глядел на Холлека, не скрывая восхищения грузным коротышкой, этим талантливым дикарем. Человек этот жил вне фофрелюхов, хотя повиновался каждому их предписанию. Светлые волосы Холлека прикрывали залысины на лбу. Рот сложился в приятную усмешку. Кривой шрам на щеке, казалось, ожил и зазмеился по собственной воле. Браво и с готовностью он подошел к герцогу и поклонился.
— Гарни, — сказал герцог.
— Милорд, — он махнул бализетом в сторону остальных, — это последняя группа. Я предпочел бы, конечно, явиться с первой волной, но…
— Ну, Харконненов тебе хватит, — произнес герцог. — Отойдем в сторону, Гарни, надо поговорить.
— Повинуюсь, милорд.
Они отошли к нише рядом с торгующим водой автоматом, люди в комнате беспокойно зашевелились. Не выпуская из рук бализет, Холлек бросил сумку в угол.
— Сколько человек ты можешь выделить Хавату? — спросил герцог.
— У Сафира неприятности, сир?
— Он потерял двоих, но его авангард полностью раскрыл тактическую сеть Харконненов. Надо поторопиться, чтобы обезопасить себя, получить необходимую передышку. Он примет столько людей, сколько ты сможешь ему уделить… мужчин, которые не боятся поработать ножами.
— Я могу выделить три отборные сотни, — ответил Холлек. — Куда их прислать?
— К главным воротам. Там их ждет человек Хавата.
— Их следует отправить немедленно, сир?
— Сейчас же. Есть еще одно дело. Комендант посадочного поля под каким-нибудь предлогом задержит челнок до рассвета. Доставивший нас сюда лайнер Гильдии отправляется дальше. И челнок должен переправить на грузовой корабль партию специи.
— Нашей специи, милорд?
— Нашей. Заодно на челноке покинут планету охотники за специей, верные старому режиму. Они решили уехать при смене файфа, и судья перемены не возражает. Это ценные работники, Гарни, их приблизительно восемь сотен. Прежде чем челнок улетит, ты должен, по возможности, уговорить их остаться!
— Какими методами убеждать, сир?
— Я хочу их сознательного содействия, Гарни. У них опыт и мастерство, которого нет у нас. Они уезжают, а это значит, что эти люди не из войск Харконненов. Хават считает, что между ними порядочно дряни, но ведь ему мерещатся ассасины в каждой тени.
— Сафиру случалось в свое время обнаруживать тени, так и кишащие ими.
— Случалось и пропускать их. Но я думаю, что пристраивать агентов и в отъезжающую группу слишком уж изобретательно для Харконненов.
— Безусловно так, сир. Где эти люди?
— Внизу,
в зале ожидания. Думаю, тебе стоит спуститься к ним, сыграть для начала пару мелодий, чтобы умягчить души. А потом хорошенько нажми на них, можешь предлагать остающимся руководящие должности, заработок — на двадцать процентов больше, чем при Харконненах.— Не мало ли, сир? Насколько я знаю, в этом Харконнены не скупились. А для мужчин с подъемными в кармане и жаждой странствий в крови… ну, сир, двадцати процентов может оказаться мало.
Лето нетерпеливо проговорил:
— Можешь поступать в некоторых случаях по собственному разумению. Только помни, что сокровищница не бездонна. Старайся, где возможно, ограничиться двадцатью процентами. В особенности нам нужны водители добывающих комбайнов, сканировщики погоды — вообще люди с опытом работы в открытых песках.
— Понимаю, сир. «Их не придется заставлять: они поднимают головы, едва задует восточный ветер, и вслушиваются, уши их будут впитывать слова, как песок».
— Приятно слышать, — отвечал герцог. — Передай своих людей лейтенанту. Коротко проинструктируй его о водной дисциплине и уложи людей спать в бараках у посадочного поля. Персонал поля укажет. И не забудь выделить людей для Хавата.
— Три моих лучших сотни, сир, — он подобрал космическую сумку, — где мне найти вас, чтобы доложить о выполнении?
— Я занял здесь наверху комнату совета. Там у нас штаб. Я хочу установить новый порядок движения на планете; впереди обязательно должна находиться бронегруппа.
Холлек замер, не завершив движения, и обернулся, чтобы заглянуть Лето в глаза.
— Уже дошло и до этого, сир? Но ведь здесь же судья перемены?
— Теперь, кроме тайных, я жду явных битв, — ответил герцог. — Без кровопролития нам здесь не укрепиться.
— «И вода, которую ты черпаешь из реки, станет кровью на сухой пустоши», — вновь процитировал Холлек.
Герцог вздохнул:
— Поскорее возвращайся, Гарни.
— Великолепно, милорд, — шрам дернулся в улыбке. — «Внемли, с усердием дикого осла пустыни приступаю я к своей работе».
Он повернулся, возвратился на середину комнаты, постоял немного, отдавая приказы, и заспешил куда-то, раздвигая толпу.
Глядя на его удаляющуюся спину, Лето покачал головой. Холлек… просто удивительно… в голове вечно песни, цитаты, цветистые фразы… а сердце — сердце ассасина, когда приходит пора расплачиваться с Харконненами.
Потом Лето, не торопясь, наискосок направился через комнату к лифту, небрежным движением руки отвечая на приветствия. Заметив офицера из корпуса пропаганды, остановил его, чтобы отдать распоряжение, которое следовало немедленно передать по каналам связи. Все, кто брал с собой женщин, должны узнать, где их найти и что они в безопасности. Остальных же оповестить, что женщин хватает и на этой планете.
Герцог похлопал пропагандиста по руке — это значило, что сообщение относится к числу самых важных и его следует передать немедленно, — и направился далее. Он благосклонно кивал своим людям, улыбался, даже обменялся любезностями с одним из субалтернов.