Чтение онлайн

Потом поднялся, мельком глянул на убитых полицейских — и побежал прочь.

По словам Грапара, до первой стоянки они должны были плыть часа два. Пешком получилось гораздо дольше. К вечеру похолодало, ультрамариновая тушь белоборской ночи залила лес от земли до первых звёзд — а пристанища всё ещё не было видно. Плотнее запахиваясь в куртку и стискивая зубы, чтобы не стучали, Элья упрямо продвигалась вперёд, вслед за Грапаром и Мадбиром, шагавшим здесь, как по своему двору. Как они понимали, куда идти? То Элье было неведомо. Но когда стало казаться, что ни ночь,

ни дорога никогда не закончатся, путники, наконец, увидели дом.

Впрочем, слово «дом» не самым лучшим образом подходило для описания затерянного среди деревьев строеньица. По своей сути, это был небольшой сруб без чердака, с заколоченными окнами, при взгляде на который Элью одолели сомнения: а уместятся ли они там все? Двери как таковой не было, что, впрочем, открылось, когда путники уже подошли к прямоугольнику дверного проёма — издалека чернота силуэта домика лишь едва-едва отличалась по оттенку от глубокой ночной тьмы.

Внутри обнаружились толстые свечи, несколько слегка заплесневелых, но тёплых одеял, лежаки из соломы и даже кое-какая мебель. По всему выходило, что несмотря на королевский запрет, люди не только ходили через Белобор, но и проделывали это с максимально возможным комфортом.

Когда зажгли свечи, оказалось, что дверь здесь всё-таки есть — она аккуратненько стояла рядом с выходом, прислонённая к стене. Мадбир, сходив за водой к какому-то роднику, подвинул её так, чтобы более-менее загородить проём. Щели, конечно, остались, но дуть стало поменьше.

— Зря мага прихлопнули, — посетовал наёмник. — Он бы дырки-то и законопатил…

— Так бы и стал тебе Эрестовский шпион что-то конопатить, — отозвался Мароль.

— Ты знаешь, чем больше думаю, тем более странной кажется мне эта ситуация… — Мадбир сел на свой лежак и принялся расшнуровывать массивные, с толстенными подошвами, высокие ботинки. — Если он был шпионом, значит, должен был знать о поддельной мискене. Почему же он в неё чем-то колданул?

— Не колданул, — сказал Мароль. — Это был неконтролируемый выброс силы, не подкреплённый никаким заклинанием. Реакция на раздражитель. Нервы у парня шалили, вот и всё. А у его коллеги очень реалистичная иллюзия получилась… Хорошо, что я уложил мага первым же выстрелом, иначе так просто мы бы не отделались. Ну и ошибка Гора оказалась на руку — они, конечно, тоже не ожидали такой подставы. В общем, нам сегодня несказанно повезло, я так считаю. Жаль, выпить за удачу нечего.

— Насколько я знаю, — сказал Грапар, — опытные маги контролируют свою силу, и подобных промахов не допускают.

Он был мрачнее тучи. Случившееся тревожило его больше, чем он старался показать. Да и как иначе — засаду явно устраивали специально на них, и Гор этот устроился работать в порт, откуда-то зная, что люди, похитившие зеркало, идут через Белобор.

— У всех бывают осечки. — Мароль, за неименеем стульев, уселся на грубо сколоченную из нескольких досок маленькую скамеечку и принялся набивать трубку. — Хотя, может, он просто темпераментный недоучка. В любом случае, его задача была довезти нас до места. Для этого необязательно быть магом — достаточно уметь управляться с баркасом… Слушай, граф, ты свою шпагу, что ли, так и не забрал?

— Нет, — отозвался Лэрге, который занимался тем, что нарезал мясо одолженным у Мадбира кинжалом. Нарезал неторопливо и очень ровно, сосредоточившись на этом процессе так, словно ничего важнее сейчас на свете не было. Ко всеобщему удивлению, именно

граф оказался единственным человеком, который вообще вспомнил о том, что неплохо бы поесть, и пока все думали, как бы поудобнее и потеплее расположиться на ночлег, расчистил стол от мусора, оставшегося после прежних гостей домика, вытащил продукты и складной нож. Собственно, на Лэрге обратили внимание, когда он забренчал повешенным в углу рукомойником.

— Молодец, — протянул Мароль, — оставил улику. Теперь в Доме Полиции будут знать, что среди нас есть шемейский дворянин… шпага-то небось фамильная?

Лэрге кивнул:

— Отцовская… Но кроме специалистов, разбирающихся в оружии, никто не скажет, кому она принадлежит.

— Поверь, полицейские — ребята дотошные, они порадуются любой зацепке и пойдут к любым специалистам.

— Думаешь, им это нужно?

— Конечно. Теперь они будут знать, что шемейский граф Лэрге Саввей примкнул к Сопротивлению. А где один, там может быть и второй. Шемейские дворяне — это сила, которую не стоит недооценивать. И я уверен, что там не будут. А оно нам нужно — слишком пристальное внимание?

Лэрге, который пытался зажечь горелку, ответил не сразу:

— Я — это далеко не все шемейские дворяне.

— Ну, власти-то уверены, что вы все заодно. И что от вас идёт реальная угроза.

— Да какая от нас может быть угроза… — Лэрге принялся разбирать горелку на части. — Недавно общество шемейских дворян похитило из музея древнюю реликвию шемейского рода, пытаясь тем самым показать, что она лежала не на своём законном месте. И честно созналось, что, мол, это мы, шемейские дворяне, сделали. Зачинщик теперь гордо страдает в тюрьме. Как будто это было дело чести — воровство… По-моему, просто позор. Да и толку во всём этом?

— А что, от твоих ультиматумов было больше толку? — поинтересовался Грапар.

— Я никогда не писал ультиматумов. До недавнего времени я считал, что его величество — честный и благородный человек, и обращался к нему с просьбой рассмотреть мои предложения. Я привёл несколько достаточно разумных — на мой взгляд — аргументов в пользу того, чтобы ввести такой орган власти, как Парламент. Ведь, помимо явной практической пользы, это бы укрепило доверие граждан к своему королю… Сюда нужно масла добавить… есть у кого-нибудь? А, вот маслёнка…

«А потом ты понял, что доверие к такому королю губительно для этих людей, — подумала Элья, — и пошёл за Грапаром… Как и я…»

Она смотрела на то, как граф осторожно вливает масло в горелку. Наверняка он научился обращаться с такими штуками, когда путешествовал — в поездах вроде есть персональные горелки для пассажиров первого класса. Элья только сейчас обратила внимание на то, какие у него широкие ладони. Если он сожмёт руку в кулак, это будет большой кулак; а ей почему-то всегда казалось, что у аристократов кисти узкие… Хотя, если подумать, не могут же они все быть с одинаковыми руками!

И именно этими руками, которые сейчас так аккуратно лили из маслёнки масло, Лэрге сегодня убил человека.

Зная графа, Элья думала, что он обязательно что-нибудь скажет по поводу казни Гора, которую вынужден был совершить. Перед тем, как выстрелить, он выглядел совершенно растерянным, напуганным — и тем самым как будто оправдал её ожидания. Человек, который привык говорить громкие слова, редко доказывает их делом. Элья тогда подумала: вот он, предел Лэрге, где граф сломается и покажет свои худшие стороны.