Два короля
Шрифт:
— Итак, в качестве платы за наглое вторжение на мою территорию я заберу жизнь одного из вас, и свободу — другого, — сказал Болотный Король. — Кто это будет, выберешь ты.
Грапар выпрямился.
— Ваше Болотное Величество, — произнёс он со всей доступной ему в данном положении учтивостью, — мы были убеждены, что Белобор является собственностью короля Татарэта, и впервые слышим о том, что должны заплатить за проход через этот лес. Мы были бы вам признательны, если бы на первый раз вы простили нам нашу неосведомлённость и невоспитанность и снизили плату.
Болотный Король укоризненно поцокал языком и покачал головой — почти с сожалением.
— Я
— Есть, — глухо сказал Грапар. — И всё же я прошу вас о великодушии.
Король хмыкнул:
— И что же такой, как ты, можешь предложить такому, как я, кроме силы, скрытой в умирании смертного существа, или лишних рук для моего дворца?
«Зеркало! — чуть было не крикнула Элья. — Волшебное зеркало!».
Но она сдержалась. Пусть Грапар больше не был намерен жениться на Арлейне, но он не мог предать её. Это было важно для него — а значит, и Элья тоже должна была сейчас молчать.
Он что-нибудь придумает. Он обязательно придумает что-нибудь ещё.
— Я слышал, особой силой обладает не только агония умирающего, — осторожно сказал Грапар, — но и годы жизни живущего. Я готов отдать тебе десять лет своей жизни, чтобы ты отпустил меня и моих людей.
Элья судорожно вдохнула — ей вдруг стало не хватать воздуха. Десять лет жизни! Да он с ума сошёл!
— Это щедрая плата, — кивнул король. — И, возможно, я мог бы принять её вместо жизни одного из твоих людей. На первый раз. Но ты всё равно должен отдать мне одного человека для службы.
— А если я бы прибавил к тем десяти годам ещё пять… — осторожно начал Грапар.
— Ты осмеливаешься торговаться со мной?
Грапар поклонился:
— Я по-прежнему уповаю на вашу мудрость и великодушие. Клянусь, если вы согласитесь на мою плату, то в будущем, когда мне доведётся идти дорогами Белобора, я стану оставлять вашему величеству куда более щедрые подношения, чем вам оставляют лодочники.
— Этого всё равно мало, мой друг.
Болотный Король снова покачал головой, глядя на Грапара с лёгкой укоризной. Как учитель, который слегка разочарован неточным ответом своего лучшего ученика.
— Возьмите десять моих лет, — хрипло сказал Мадбир.
Все вздрогнули и повернули к нему головы, в том числе, Грапар и Болотный Король. Взгляд последнего был заинтересованным, змеиная улыбка вновь расползлась по худому бледному лицу.
— Я смотрю, у нас тут ярмарка, — заметил он весело. — Годики на лавочке, уноси в корзиночке… Хе-хе.
Нежить, столпившаяся на поляне, подобострастно захихикала.
— Впрочем, можно и так. Я сегодня добрый… Пожалуй. Десять и десять — всего двадцать. Хороший улов…
Элья едва удержалась от облегчённого вздоха. Теперь десять лет, которые должны были забрать у Грапара, казались не такой страшной цифрой. Не пятнадцать всё-таки.
— Да будет так, — постановил Болотный Король.
Нежить заплясала по поляне вокруг зелёного костра. Выглядело это жутко, но в то же время завораживающе — никакой музыки, лишь ритмичные дёрганные движения. При этом шаги подданных Болотного Короля были совершенно бесшумны, только иногда слышалось что-то вроде треска ломающихся древесных сучьев, в такт пляске.
Монарх подошёл к Мадбиру, протянул меч. Элья прикусила губу, чтобы не завыть от ужаса, однако ничего страшного Король не сделал — всего лишь положил меч широкой стороной лезвия на
голову наёмнику, словно посвящал того в рыцари. По мечу пошли яркие всполохи.Какое-то время Мадбир стоял абсолютно спокойно, глядя в глаза Болотному Королю. Элья невольно восхитилась, в который раз подумав, до чего же это всё-таки храбрый и благородный человек, причём, в отличие от того же Лэрге, его благородство отнюдь не показное и отражается в его поступках…
Внезапно наёмник дёрнулся. Его большое тело напряглось, глаза выпучились, рот открылся в попытке сделать вдох.
— Мадбир? — Грапар сделал было шаг в его сторону, но женщина с зелёной кожей преградила ему путь, выставив перед собой перепончатую ладонь.
Революционеру пришлось остановиться.
Тем временем голова Мадбира склонилась на грудь, глаза закрылись, тело обмякло.
Болотный Король убрал меч.
— Что с ним? — резко спросил Грапар, глядя на монарха исподлобья.
Король подошёл к нему и плашмя ударил мечом по спине, заставив вскрикнуть и согнуться.
У Эльи потемнело в глазах.
Болотный Король обманул их. Он не будет забирать годы их жизней. Он просто убьёт их всех, одного за другим, до последнего оставляя надежду спастись. Но никто не спасётся. Белобор никого не пощадит. Он всех их сожрёт — и её тоже, как предсказывал попугай.
Но сначала ей суждено стать свидетельницей того, как умрёт Грапар.
— Ты непочтителен, — высокомерно произнёс Болотный Король, и из его голоса исчезло обманчивое дружелюбие и укоризна — в нём теперь звучал холод глубокой трясины, почти ощутимый, потому что от этих звуков кровь стыла в жилах. — За твою дерзость я возьму у тебя человека в услужение себе сроком на сто лет, а заодно заберу у тебя те годы, которых не оказалось у твоего наёмника — два с половиной, вдобавок к обещанным тобой десяти. Если же и тебе суждено меньше двенадцати с половиной лет — ты сдохнешь так же, как он, а другие пойдут в расход. И это моё последнее слово.
Элья всё-таки открыла глаза. Грапар, уже выпрямившийся, стоял к ней спиной. Короля было видно лучше, как и его меч, снова покрывшийся яркими отблесками отнимаемых лет.
Оба молчали.
Элья, бледная, готовая разреветься, но удерживающаяся из последних сил, молилась про себя святой Ларбет — той, что дарит свет душам, потерявшим надежду. Девушка была уверена: если Грапар сейчас упадёт замертво, она умрёт тоже. И знала почти наверняка, что так оно и будет. Но всё же отчаянно, самозабвенно, молила светлую богиню, чтобы этого не случилось, чтобы всё закончилось хорошо, чтобы он жил, только бы жил, пожалуйста…
Болотный Король опустил меч.
— Всё, что осталось, всё твоё, — произнёс он немного издевательски. — Теперь сделай выбор. Кого отдаёшь мне в услужение?
«Он жив, — повторяла про себя Элья. — Он жив…»
Когда опасность, грозившая Грапару, миновала, Элья немножко перевела дух и постаралась сосредоточиться на том, что происходит. Человека в услужение? На сто лет? Ужас какой…
Элья понимала, что её Грапар никому не отдаст. Жерра, Мароль и Лэрге тоже были незаменимы. Да и столько они все вместе прошли!.. Оставался только Равес — существо, по сути, бесполезное. Он так и не смог стать «своим». И, как бы Элье ни было жалко парня, она понимала, что именно Равес — то слабое звено, которое можно выкинуть. К тому же у мальчика сбудется мечта — он пожертвует собой ради того, чтобы более сильные, здоровые и удачливые товарищи смогли достичь цели…