Чтение онлайн

Енот поворачивает свои бусинки-глаза в мою сторону, а затем пулей уносится в темноту.

А вот у Гвен этот инстинкт отсутствует. Её взгляд резко переходит на меня, полный негодования.

— Какого черта! Я сидела здесь тридцать минут, уговаривая его подойти так близко.

Мне стоит извиниться, но я говорю:

— Еноты — это вредители. Они разносят болезни.

Она наклоняет голову, рассматривая меня.

— Что? Собираешься сказать мне, что у енотов есть чакра, о которой я не знаю, и ты с ней на связи? Они — паразиты. Если начать их прикармливать, они...

— Они что? Осадят твой замок и захватят всю территорию,

как маленькие пушистые викинги?

Я задираю подбородок. Когда она так это подает, я звучу нелепо.

— Они могут быть переносчиками бешенства.

— У того енота не было бешенства.

Я вздыхаю. Не могу поверить, что загнал себя в угол, споря о бешеных енотах, просто чтобы привлечь её внимание. Видимо, любое внимание сойдет, когда дело касается Гвен.

— Ладно. — Я поднимаю руки в знак капитуляции. — Знаешь что? Всё в порядке. Корми енотов сколько хочешь, если это заряжает тебя энергией или что-то в этом роде, но если они придут и устроят беспорядок, ты будешь его убирать.

— О, как мило. Издеваешься над моими убеждениями и карьерой. Очень оригинально. Никто раньше не шутил так, — парирует она, разворачивается и бросает кусок хлеба в сторону деревьев. — Вот так, Ларри! Пусть углеводная энергия потечёт через твои енотовые чакры, чтобы ты достиг полного просветления!

Затем она резко поворачивается ко мне, сузив глаза.

— Спасибо, папаша-зануда. Ты только что прогнал его без всякой причины.

То, как она произносит слово «папаша», заставляет меня понять, что она так же раздражена неожиданным появлением Триппа, как и я.

Я выхожу из темноты под свет прожекторов, заливающий задний двор.

— Без всякой причины?

Она встает, вызывающе кивая, и отряхивает руки о свои свободные хлопковые штаны.

— Да. Не сомневаюсь, просто чтобы повести себя как мудак.

Я слегка отшатываюсь. Не ожидал, что она ответит так резко.

— Просто чтобы повести себя как мудак? — Я прикусываю щеку. — Это и есть тот самый знаменитый мягкий подход, который ты применяешь ко всем, кто занимается с тобой йогой?

Я ловлю себя на том, что двигаюсь к ней, будто меня тянет в её сторону. Заставляю себя остановиться, упираюсь бедром в перила наверху ступеней и скрещиваю руки, словно возвожу барьер против желания подойти ближе.

Из её горла вырывается сухой, лишенный веселья смешок, пока она поднимается по ступеням ко мне, будто готовясь к схватке. Она останавливается прямо со мной на одном уровне. Лицом к лицу.

— Баш, что бы мы ни делали, это не йога. Я тебе ничего не должна. И если ты думал, что связь с моим разумом и телом обязывает меня быть тихоней-тряпкой, лишь бы подстраиваться под твоё дерьмовое настроение, то ты ошибался.

Я моргаю, наблюдая, как в её голове крутятся шестеренки.

Она протягивает руку и упирается указательным пальцем мне в грудь, выше моих скрещенных рук.

— Я не делала ничего, кроме как уважала твои желания и твой дом. Я держалась от тебя как можно дальше. Занималась своим делом. Делала только то, ради чего меня сюда пригласили. Так что всё очень просто. Если у тебя есть ко мне проблема, тогда не ищи меня. Потому что, на мой взгляд, я занималась своим делом, а ты возник из ниоткуда, чтобы отчитать меня.

Она резко вдыхает, словно её тирада окончена. Но затем она наносит сокрушительный удар:

— Я уже жила в таком доме, где предпочтительнее было, чтобы меня видели, но не

слышали, и я не собираюсь на это снова подписываться. Так что возьми себя в руки и позволь мне побыть одной. Может, и тебе стоит сделать то же самое. Песок вон там. — Она указывает в сторону воды. — Иди и заземлись.

Мне бы отступить, но я не делаю этого. Она права. Я веду себя как разъяренный мудак, а она видит меня насквозь.

— И что, теперь ничего не скажешь о моих чакрах? Какая там у меня следующая? Сахасрара?

Гвен усмехается.

— Если уж начистоту, то все твои чакры в говне.

— Да ну?

— Ты подавлен и срываешься на других.

Я стискиваю челюсти, не отрывая от неё взгляда.

— И озлоблен. И настолько зажат, что сомневаюсь, что твоё тело позволит тебе как следует вдохнуть, даже если попробуешь.

— Ого. Воодушевляюще. Просвети меня, пожалуйста. Расскажи подробнее, в каком я говне.

Она наклоняет голову и поджимает губы, изучая меня. Её взгляд скользит по моему телу, отчего кожа начинает гудеть.

— Твоя горловая чакра в жопе, потому что ты ни за что на свете не можешь произнести вслух то, что у тебя на уме. Не говоря уже о твоей сердечной чакре — ты точно не признаешь, что там что-то происходит. Но, судя по твоему нынешнему поведению, я бы сказала, что она просто кишит ревностью.

Я закатываю глаза — жалкая попытка скрыться.

— Неужели, Гвен? И из-за чего бы мне ревновать?

Теперь она усмехается, скрещивая руки, чтобы повторить мой жест.

— Не знаю, Баш. Из-за чего бы тебе ревновать? — Носком своей обуви она толкает носок моего ботинка. — Может, из-за Триппа? Злишься, что у него было то, чего ты хочешь?

У меня перехватывает дыхание. Я не ожидал, что она скажет это так прямо.

— Кажется, я дала тебе вполне понять. Я сказала, что бы выбрала, а ты велел мне отступить. — Она снова толкает мой ботинок, наклоняется ближе и шепчет: — Так что теперь ты будешь просто хандрить и жалеть себя, потому что всё пошло наперекосяк и ты чувствуешь, что должен ему что-то, хотя на самом деле это не так.

Я наклоняюсь к ней, достаточно близко, чтобы чувствовать её дыхание на своей щеке.

— Поосторожней, Гвен.

Она усмехается, но в этом нет ни капли веселья. И она не отступает. Вместо этого её губы приближаются к моему уху.

— Иначе что? Ты, может, наконец-то проявишь характер и возьмешь что-то для себя?

Я срываюсь.

Хоть раз сделаю что-то для себя.

Мои руки тянутся и хватают Гвен за талию.

— Знаешь что? — рычу я, притягивая её к себе и глядя на её пухлые губы, которые она слегка приоткрывает — без сомнения, чтобы сказать что-то раздражающее. Но я не даю ей и слова вставить.

— К чёрту всё, — бормочу я.

Потом я целую её.

ГВЕН

И в мгновение ока Баш нападает.

Его руки на моей талии. Его бедра прижаты к моим. Его губы захватывают мой рот.

Голова кружится, тело пытается угнаться за ним. Конечно, я его дразнила, но я правда не знала, способен ли он на такую атаку.

В его поцелуе нет ничего мягкого или вопрошающего. Он опустошает меня. Мы набрасываемся друг на друга с жаром. В горле вибрирует отчаянный стон, когда я целую его в ответ. Ладони скользят вверх по его груди, сжимают плечи, пальцы скользят по затылку, прежде чем впиться в его волосы.