Чтение онлайн

Такой внешний вид должен быть вне закона, — это единственное, о чем я могу думать. Это заставляет меня гадать, действительно ли он собирался встать и подкрепить слова делом.

Но когда он открывает дверь, все мои несбыточные надежды мгновенно и безжалостно гибнут в огне.

БАШ

Я распахиваю парадную дверь, подавляя нарастающее раздражение от того, что какой бы ни был гость, он отрывает меня от Гвен. Они прерывают важный разговор, и я готов послать их к черту.

Но шок

— Трипп, — безразлично произношу я, окидывая взглядом его повседневный наряд: джинсы, простой серый худи и бейсболка.

Он неловко переминается с ноги на ногу, засунув руки в передние карманы джинсов.

— Привет. Прости, что вот так внезапно. Я просто... У меня освободилось расписание, а я знаю, что тебе делали операцию, вот и подумал заскочить проведать.

Я сохраняю бесстрастное выражение лица, скрывая шок от его появления и подбирая слова, отличные от «ты чертовски неудачно выбрал момент».

— Ну, ты же знаешь, как я обещал, — добавляет он для ясности.

— Без предупреждения? — спрашиваю я и тут же подмигиваю, надеясь скрыть нотку обороны в голосе. Потому что меня мгновенно поглощает чувство вины.

Он добродушно усмехается.

— Не знаю, чувак. Так как-то проще получилось. Без лишнего давления и всего такого. Я стараюсь, ладно? Всё думал, что я бы хотел быть рядом с родителями, так что... — Трипп замолкает, пытаясь скрыть смущение. — Я знаю, что мы не особо близки, но... Я могу проведать тебя, да?

Родители. Слово, в которое я не вхожу, и вряд ли заслуживаю его после своего поведения.

— Да, конечно.

Если не считать, что я только что предложил твоей бывшей в следующий раз прийти посмотреть, как я дрочу, так что в любой момент, кроме прямо сейчас?

— Могу я войти? Или, может, сходить куда-нибудь выпить кофе? Не знаю, что тебе удобно. Я снял номер в городе на пару ночей. Подумал, ты, наверное, ещё восстанавливаешься, и хотел сделать всё как можно проще для тебя.

Проще? Нет ничего простого в том, чтобы объяснить ему, что его бывшая живет в моём доме — уже несколько недель — и я не сказал ему об этом, хотя была возможность. Я думаю о Гвен, пьющей кофе на кухне, и мою грудь сжимает. Одна часть меня рада, что он здесь, разговаривает со мной. Другая — в ужасе от необходимости объясняться.

Его широкие, искренние глаза пронзают меня прямо в сердце. Он здесь, он старается. А я, черт возьми, всё снова порчу. Я открываю дверь шире и отступаю в сторону, готовясь дать смутное и неточное объяснение тому, с чем он сейчас столкнется.

— Слушай, ты должен знать, что...

— Ладно, ты слишком затянул... — доносится голос Гвен, и она появляется из-за угла в прихожей, но замирает на полпути, когда её взгляд падает на Триппа.

Блядь.

Трипп застывает на коврике у входной двери, руки бессильно свисают по бокам, пока он разглядывает её.

— Гвен?

Она просто смотрит на него, как олень в свете фар — круглое лицо побледнело, полные губы слегка приоткрыты, даже глаза кажутся бесцветными в этот момент.

— Трипп?

Голова Триппа наклоняется.

—

Его взгляд перескакивает на меня, скорее с недоумением, чем с обвинением.

— Именно это я и собирался тебе объяснить, — начинаю я, желая поскорее всё прояснить. — Гвен случайно оказалась в городе, потому что взяла на себя управление студией йоги, пока владелец был в отъезде. Но потом она познакомилась с Клайдом — человеком, которому я пожертвовал свою почку, — и стала помогать ему с делами, пока он болел. После операции он переехал сюда, чтобы быть поближе к больнице, и она приехала вместе с ним. Чтобы заботиться о нём.

Я делаю вдох, закончив своё долгое, многословное объяснение. Боюсь, оно прозвучало неуклюже. Потому что так и было.

— Прости. — Трипп переводит взгляд между нами, пальцем показывая туда-сюда. — Вы сейчас живете вместе?

— Да. — Гвен отмахивается рукой. — Но почти не пересекаемся. Как корабли в ночи и всё такое. Я просто попросила Баша принести лекарства Клайда из моей машины, чтобы разложить их, и мне стало интересно, почему он так долго.

Я знаю, что она лжет. Но она ничего не выдает, разве что улыбается, возможно, чуть слишком ярко. Потом она обходит нас, словно мы стоим у неё на пути, и тянется к своей связке ключей на стене у прихожей.

— Я сама всё сделаю. Вы тут веселитесь. Просто делайте вид, что меня тут нет!

С этими словами она машет рукой через плечо, надевает шлепанцы и выскальзывает за парадную дверь.

Оставляя меня разбираться с Триппом.

С Триппом, чей изумленный взгляд прикован к Гвен, пока она спешит по подъездной дорожке.

•••

— Я не ожидал её увидеть, а теперь... Сталкиваться с ней лицом к лицу — и думать, что, может, стоит попробовать снова. Понимаешь? Я всё ещё чувствую, что между нами, возможно, что-то осталось.

Я сижу напротив своего отчужденного сына, потягиваю газированную воду, которая мне на самом деле не нужна, — просто чтобы занять чем-то руки. И своё лицо. Потому что я почти не могу смотреть на парня.

Он провел день у меня дома, и я показал ему свои владения. Черт, я даже вывез его на взлетную полосу, достал свой старый самолет и поднял его в воздух.

Я не знал, что ещё с ним делать, но после нашего странного телефонного разговора о моей работе летчика-пожарного я усвоил: мальчишкам нравятся самолеты. И полёт прошёл на ура. Живописный вид на долину и горы раскинулся под нами, и он, казалось, был искренне впечатлен. Возможно, даже немного потрясен тем, чем я занимаюсь.

Но теперь мы сидим в «Риче», пьём и закусываем, и он изливает мне душу, словно я его доверенное лицо.

На тему Гвен.

Видимо, я сегодня слишком хорошо справился с ролью отца, потому что после месяцев скупого общения он, кажется, горит желанием рассказать мне всё на свете.

Например, о своих неразрешенных чувствах к женщине, которая живет под моей крышей. К той, что смотрела, как я дрочу, думая о ней, меньше двадцати четырех часов назад. К своей бывшей девушке. К той, которой я предложил в следующий раз просто попросить, если захочет посмотреть, — за считанные секунды до того, как он постучал в дверь.