Чтение онлайн

Это просто жалко.

— О, я попробовала сыграть с ним в стрип-покер. Но я сняла носки, у него встал огромный кол, и он каким-то странным образом среагировал. Сбежал в постель.

А потом она смеётся. Высокий, истеричный смешок.

У меня челюсть отвисает. Она, блять, шутит? Она за это ответит.

Клайд фыркает.

— Логично. Ну конечно же, у него фетиш на ноги. В общем, спокойной ночи, на этот раз по-настоящему. Хотя, раз уж ты не спишь, поможешь мне устроить подушки так, как я люблю? У меня

Её голос становится мягким:

— Да, конечно. Пойдем, устроим тебя поудобнее.

Из-за окна я смотрю, как Гвен уходит за ним в коридор, и остаюсь снаружи, позволяя ночному холоду проникнуть в меня. Позволяя проникнуть в меня и реальности.

В конце концов, я пробираюсь обратно в дом и взлетаю наверх, в безопасность своей комнаты, где прислоняюсь к двери спиной и пытаюсь осознать, что только что произошло.

ГВЕН

Когда я возвращаюсь на кухню, устроив Клайда, Баша нигде не видно. Следы нашей покерной партии разбросаны по всему столу, мой бокал с вином безмятежно стоит рядом с горшком лаванды.

Уперев руки в бока, я делаю глубокий вдох. Голова немного мутная, кожа горит, сердце всё ещё бьётся часто. Потому что я почти уверена, что собиралась сделать Башу минет прямо на кухне.

На моих губах играет улыбка. Гребаный Клайд. Настоящий блокпост.

Я быстро выливаю вино, решив, что на сегодня с меня хватит, и привожу стол в порядок, зациклившись на том, что Баш сказал мне в пыли того самого, черт возьми, момента.

Ты так чертовски нетерпелива, Гвен?

У меня есть длинный список способов, как я бы хотел посмотреть, как ты будешь стараться, и ни один из них не связан с покером.

Я действительно не должен хотеть тебя так сильно.

К тому времени, как кухня прибрана, я вся горю и возбуждена.

Решив, что у меня свидание с вибратором наверху, я выключаю основное освещение, проверяю замки на дверях и поднимаюсь в свою восхитительную комнату.

Я бесшумно иду по коридору, не желая производить ни малейшего шума. Мой взгляд скользит к двери Баша, когда я прохожу мимо; я почти жду, что увижу свет у самого пола. Но нет.

Он явно не ждет меня, и это, вероятно, было самообманом. Я качаю головой над самой собой, продолжая путь к своей комнате. Этот мужчина может и хочет меня, но он определенно ненавидит себя за это. Я не могу не замечать, как его это терзает.

И всё же мне интересно, мечтает ли он о том, чтобы нарушать правила, как это делаю я. Он заперт наглухо, но если бы он позволил себе что-то почувствовать — почувствовать себя нужным, — возможно, он бы взглянул на вещи по-другому.

Может быть, тогда ему показалось бы, что я стою того, чтобы рискнуть.

Меня осеняет, когда я вхожу в свою комнату: мы оба напуганы. Оба боимся, что мы недостаточно хороши. Мы живем в страхе перед одним и тем же отвержением, и в конце концов одному из нас придется рискнуть, иначе этот корабль уплывет.

И

С этими мыслями я поворачиваюсь и выхожу из своей комнаты. До его комнаты всего несколько шагов по коридору. Мои пальцы хватаются за дверную ручку, но потом я передумываю, лучше просто войти. Я поднимаю другую руку, чтобы постучать, но какой-то шум останавливает меня.

Я наклоняюсь ближе, прижимаясь ухом к двери.

Стон. Тяжелое дыхание. Шелест кожи о кожу.

— Да, черт возьми, — грубо бормочет он.

Жар поднимается от груди и разливается по бёдрам, приятно покалывая в области таза. Потому что я подозреваю, что точно знаю, что делает Баш.

Но одного знания недостаточно. Желание увидеть его толкает меня вперёд.

Я виню вино в том, что собираюсь сделать дальше. Моя рука дёргается ещё до того, как я успеваю подумать. Как можно тише я приоткрываю дверь.

Серебристый лунный свет струится по комнате, подчёркивая резкие очертания обнажённого силуэта Баша. Я вижу его в полный рост. Он стоит в изножье массивной кровати, слегка наклонившись и сжимая в руке свой член. Он ритмично двигает рукой и дышит.

Мне не стоит оставаться и смотреть, но я не могу отвести взгляд. Я в восторге и наклоняюсь ближе.

Я смотрю, как его ладонь грубо обхватывает его член. Он двигает рукой от основания к кончику резкими, отрывистыми движениями. Головка его толстого пульсирующего члена набухает, на конце блестит капелька влаги.

Я облизываю губы, и всё моё тело охватывает жар, когда я ловлю взглядом сухожилия, которые напрягаются на его предплечьях, пока он доводит себя до исступления. Внутри у меня всё сжимается, когда я смотрю на него, и моё дыхание становится прерывистым, пока я наблюдаю за тем, как прямо у меня на глазах разворачивается фантазия. Я не могу решить, какой вид лучше. Мой взгляд перескакивает с его лица — нахмуренные брови, сосредоточенность — на его член, на его руку, которая сжимает простыни, пока он держится.

Но именно его круглая, мускулистая задница, которая напрягается во время толчков, доводит меня до предела. Теперь я знаю, о чём буду думать каждый раз, когда буду кончать, до конца своих дней.

Грубо высеченные мышцы. Мужественные изгибы. То, как он тяжело дышит.

Это первобытно. Это гипнотично.

И дальше будет только лучше.

Его тело напрягается, он замирает на мгновение, а затем поднимает сброшенную футболку, ещё несколько раз мастурбирует рукой и кончает, произнося моё имя.

— Гвен.

Это вдох, хрипение. Гребаная молитва. И она будет звучать в моей голове до скончания веков.

Я перекидываю ногу на ногу, чтобы заглушить боль между ними, но неудобная поза и уровень алкоголя в крови действуют мне на нервы.

И я, спотыкаясь, направляюсь прямиком в комнату Баша.

Когда я выпрямляюсь, его футболка всё ещё обтягивает член. Но его мрачный взгляд? Он направлен на меня.

Нахмуренные брови, сжатый подбородок, блеск в глазах говорят о том, что он хочет перекинуть меня через колено. И, честно говоря, я бы на это не рассердилась. Он по-прежнему ничего не говорит.