Дикая карта
Шрифт:
Всё, что он говорит, имеет такой смысл. За исключением части про жену — мой мозг спотыкается об это слово.
— Я могу снять её, если это вызывает у тебя дискомфорт. Я даже не подумал.
Я оглядываюсь через плечо на прикреплённый к двери металлический кружок. По какой-то причине, эта маленькая деталь кажется монументальной. Это трогательно — думать, что он планировал так далеко вперёд.
— Нет, всё в порядке. Тебе следует оставить её на случай, когда у тебя появятся дети.
Он фыркает на это.
— Думаю, этот корабль, вероятно, уже уплыл.
— Почему?
—
Варианты. Это мнение раздражает меня, и я не имею на это права. Отодвигая чувство в сторону, я встряхиваю плечами, выпрямляя позвоночник, пока смотрю на освещённую луной воду.
— Мне нравится твоя компания.
— Гвен. — Он вздыхает моё имя, словно я его истощаю, его ладонь проводит по щетинистой челюсти.
— О, хватит постоянно льстить себе. Это утверждение не должно значить больше, чем значит. — Клянусь, я вижу, как у него на щеке мелькает ямочка, так что я продолжаю. — Я просто имела в виду, что меня не отпугивает всё твоё ворчание.
Он наконец смотрит в мою сторону.
— Ворчание?
— Да. Лай и рычание тоже.
— Я теперь собака?
— Большая, тупая, которая слишком долго жила на привязи и забыла, как взаимодействовать? Да. Именно.
Его щека дёргается быстро, один раз, прежде чем разгладиться, и ответный хмык звучит подозрительно похоже на смешок. Я с удовлетворением думаю, что, возможно, подняла ему настроение хотя бы на мгновение. Я пристально наблюдаю за ним, его выражение становится задумчивым, взгляд возвращается к воде.
— Я не всегда был таким. Это как-то подкралось ко мне, полагаю.
— Ну, мы все постоянно меняемся. Эволюционируем. Растём. Я не знаю ни одного человека, который остался бы таким, каким был. Я знаю, что я нет. И как скучно просто… знать, кто ты есть, и думать, что для тебя больше ничего нет в оставшейся жизни.
Он пожимает плечами.
— Возможно, я изменился слишком сильно.
Я глубоко вдыхаю, мягкая улыбка изгибает мои губы.
— Невозможно.
Баш фыркает.
— Нет, если спросить мою бывшую жену.
Снова это слово. Я игнорирую внезапное напряжение в шее и челюсти. Жена. Но нет, бывшая жена.
Сглатывая, я продолжаю чем-то подходяще расплывчатым.
— Может, она ошибалась.
— Не-а. Она не ошибалась. И я ни капли не виню её. — Он фыркает. — Знаешь, вообще-то, из-за недавних событий, возможно, виню.
Я снова поворачиваю голову в его сторону.
— Послушай, я хочу уважать твою личную жизнь и не надоедать тебе, но я слишком любопытная, чтобы сидеть здесь и делать вид, что мне хоть немного интересно обсуждать это в зашифрованном виде.
Наши взгляды встречаются на расстоянии примерно трёх метров, и у меня внутри всё переворачивается. Чёрт, какой же он красивый. У меня никогда — ни разу в жизни — не было такой физической реакции на другого человека. Проходит несколько мгновений, и я оказываюсь в тихом уголке аэропорта в компании симпатичного
незнакомца, от которого у меня в животе порхают бабочки.От этого ощущения, что мы с ним наедине, невозможно избавиться.
— Это не захватывающая история. Мы поженились молодыми. Это было импульсивно, но нам было весело. У нас обоих была хорошая работа и слишком много свободных денег. Во многих отношениях мы были очень похожи. Жизнь была прекрасна.
Он делает паузу на несколько мгновений, а затем продолжает.
— А потом в один прекрасный день я повзрослел и понял, что хочу семью. Она этого не хотела. Мы пытались что-то сделать. Несколько лет я думал, что смогу смириться с этим. Думал, может, она передумает. Но… — Он пожимает плечами, отводит взгляд и смотрит куда-то вдаль. — Обида всё равно росла. А я действительно хотел семью. Мы зашли в тупик, и никто из нас не был счастлив. Поэтому я ушёл и построил это место в качестве терапии, думая, что, может быть, однажды я встречу кого-то нового и у меня всё получится.
Я с шумом выдохнула через губы. Это... много. Какое разочарование. Но тут он наносит мне смертельный удар.
— Самое забавное, что я столкнулся с ней, когда уходил с вечеринки в честь дня рождения Триппа много месяцев назад. Я ждал в аэропорту, надеясь успеть на рейс, и вдруг — бац! — она там. Снова замужем. С малышом. И очень, очень беременна. Так что теперь я знаю, что она не то чтобы не хотела семью. Она просто не хотела семью со мной. И всё, что я сделал, — это годами зализывал раны, мечтая о том, чего у меня никогда не будет. Я слишком боюсь даже пытаться.
Боль в его голосе пронзает меня, как копьё. Мне больно за него.
Я страдаю за него.
— Ты можешь. Ты должен. То есть попытайся. Ты — лакомый кусочек. Кто-нибудь с радостью тебя подцепит. — Я стараюсь говорить нейтральным тоном и сохранять невозмутимое выражение лица, но в моём голосе слышится отчаяние. Как будто я слишком сильно хочу, чтобы он мне поверил.
Он смеётся — сухо, язвительно. Его челюсть напрягается, но он не отвечает сразу. В конце концов он переводит взгляд на меня и впивается в меня своими тёмными глазами.
— Оказывается, не так-то просто найти человека, с которым у тебя действительно есть что-то общее.
У меня перехватывает горло и пересыхает во рту, потому что я умею читать между строк. Слышу горечь в его голосе. Улавливаю то, что он просто не может заставить себя сказать. Ситуация, о которой никто из нас не знает, как заговорить.
Мы связаны. Между нами вспыхнула искра. Та, которую ты не можешь подавить. Та, которая подкрадывается незаметно, когда ты меньше всего этого ожидаешь. И хуже всего то, что мы оба это знаем.
Кто знает, куда она могла подеваться? Она могла быть где угодно, но я всё равно чувствую, что упустила эту возможность.
Остро чувствую.
Триппу не обязательно быть здесь, чтобы его присутствие ощущалось между нами. Мы оба знаем, что он здесь, но не говорим об этом.
Я поворачиваюсь и встаю перед ним.
— Я рассталась с ним на вечеринке в честь его дня рождения. Прямо там и тогда. Если бы я знала…
Баш замирает, когда я замолкаю. Кажется, он даже перестаёт дышать.