Чума вас побери!
Шрифт:
Ну, блин! Новая шпионка.
А чего ещё я ожидала от канцлера, чья дочь спит и видит, как занять моё место!
— Род её покойного мужа предан государю много столетий, — добавил он, видя растерянность на моём лице.
«Ага, и вам лично», — подумала я, а вслух произнесла:
— Буду рада.
— Уверен, вы оцените её руки. Она умеет унимать головную боль.
— Это её единственное полезное умение? — с улыбкой ответила я. — Пусть придёт. Я посмотрю на неё.
Конечно, отказаться было нельзя.
Канцлер сочтёт это смертельной
Это настроит против меня придворных.
Едва я вошла в свои покои, как Ирен кинулась ко мне, держа в руках флакон с тёмно-синей жидкостью.
— Чернила принесла? — спросила я её, желая пошутить, но увидела по лицу молочной сестры, что той не до шуток.
— Если дурные вести, оставь при себе, — коротко приказала я и отмахнулась от попыток Ирен объясниться.
Но она не сдавалась. Отодвинула Идалию, сердито взглянув на неё. Что, мол, под ногами путаешься, бестолковая?!
— Это от синьора Паскуаля. Он сказал, что вам скоро понадобится.
— Что это за зелье? Я не просила его ни о чём.
Фабиа тем временем помогала мне расслабить причёску.
Ужинала я мало, но чувствовала себя так, будто наелась до отвала. Жирный барашек, видимо, попался.
— Ваше величество позволит сказать? — спросила она.
Идалия одна была тиха, как мышь, чуявшая близость кошки. Убирала драгоценности в сундук.
А именно её доклад я бы с удовольствием выслушала. Что она там узнала про графа или про семью Тавора? И от её брата давно не было вестей.
Чума их побила всех что ли?!
— Говори, но быстро.
— Его сиятельства герцог Кастра получил донесение от его величества. Мигел не знает точно, что было в нём, но герцог поморщился. И что-то отправил в ответ.
— Да поставь ты этот флакон на столик, — прикрикнула я на Ирен, которая всё пыталась мне сунуть подарок алхимика.
Знала бы она, кто он на самом деле, не ходила бы к нему. Не слушала его сладкие комплименты.
Сказать прямо я ей не могла, а вот намекнуть при случае не помешает.
Ирен с обиженным видом поставила флакончик на прикроватный комод, а Фабиа едва успела расплести мне волосы, как дверь моих покоев распахнулась.
Будто в неё ударили ногой.
Я вздрогнула и обернулась.
В мои покои влетел разъярённый герцог Каста. И тем более он был сердит, чем спокойнее внешне казался. Но глаза, пылающие как два тёмных омута, выдавали бушующую внутри бурю.
— Все вон, немедленно!
Голос его был ледяным, звенящим от сдерживаемой ярости.
Фрейлины застыли как громом поражённые.
И только Деуза лаской выскользнула в дверной проём, куда уже заглядывали люди герцога. Моя стража пропускала его беспрепятственно, как представителя короля, но всё же были какие-то нормы этикета.
— Мы не уйдём, — Ирен потянулась к кинжалу, который носила за поясом, грудью готовая встать
на мою защиту.Остальные тоже не спешили выполнять приказы герцога, ожидая моих указаний.
Тот сделал шаг вперёд, скрестив руки на груди, и посмотрел мне в лицо:
— Если вы не прикажете им немедленно уйти, я отдам распоряжение убить их прямо здесь. По обвинению в государственной измене.
Сердце упало.
— Все выйдете, — мягко ответила я, положив руку поверх руки Ирен, всё ещё сжимающей рукоять ножика. Который она так и не достала из-за пояса. — Всё будет хорошо.
Потребовалось повторить это, но Ирен очнулась, а Фабиа по моему знаку взяла её за руку и вывела. Последней шла Идалия. Наши взгляды встретились, она приложила палец к губам, как знак, что мне следует помалкивать.
И дверь мягко закрылась. Мы с герцогом остались одни.
Глава 14
Герцог повернулся ко мне, полы его камзола взметнулись, как крылья хищной птицы.
В этом движении была не только угроза, но и демонстрация силы.
— Вы не имели права.
В его глазах плескался не гнев, нет.
Это была холодная, мертвящая ярость.
Она заставляла сжимать руки в кулаки, гордо вскидывать подбородок, выдерживать его тяжёлый взгляд, не обращая внимания на резче обозначившиеся желваки.
— Что вы имеете в виду? Забываетесь, ваше сиятельство.
Я говорила спокойно, но в конце голос мой сломался.
Я вдруг живо представила, как он одной рукой сжимает моё горло, и последнее, что я слышу — хруст собственных шейных позвонков.
Миг — наваждение прошло.
— То же самое я могу сказать вам, ваша милость.
Его голос звучал резко, но в нём сквозила какая-то досада. Почти обида. Будто он не просто гневался, а был задет.
— Играйте в королеву, но не заигрывайтесь.
Я подавила вздох. Убивать меня никто не собирался.
С чего мне это вообще пришло в голову?!
— Сватать меня, как какого-то придворного щенка?
Его слова обожгли, но в них слышалось не только презрение. Было в них что-то личное, будто он воспринял это как предательство.
Я не дрогнула, но внутри меня поселился холод. По мере того как герцог продолжал смотреть на меня, он разрастался, и я чувствовала, что вскоре от меня останется оболочка.
Кто помешает Родриго Каста договориться за моей спиной с Паскуалем, чтобы я превратилась в покорную куклу?
«Нет такой магии, — подсказал внутренний голос, сшитый из памяти и опыта прежней Бланки. — Нигде нет».
— Я королева. Пусть и внешне.
Признаваться, что попала в собственные силки, расставленные на Марию Тавора, не хотелось. Равно как и в том, что канцлер обыграл меня как ребёнка.
— Королева? — он рассмеялся, будто прокаркал, и это звук резанул слух, как нож по стеклу. — Вы чужачка. Суккуб, обманом проникшая в тело несчастной, помутившейся разумом девы.
Я тут же навострила уши.