Цена его стаи
Шрифт:
Дверь спальни распахнулась с привычным тяжелым стуком. Волькан вошел, на ходу стягивая с себя куртку и бросая ее на кресло. Он выглядел взвинченным, на лбу залегла глубокая складка, а в янтарных глазах все еще горел жесткий огонь после разговоров с бетами.
— Северные сужают кольцо на восточной границе, — без предисловий глухо зарычал он, проходя к кровати и даже не замечая, как Малика затаила дыхание. — Марк говорит, они выставили дополнительные патрули. Мы перебрасываем туда вторую линию бойцов. Придется усилить охрану периметра усадьбы... Ублюдки думают, что зажали нас в угол перед полнолунием.
Он
— Ты со всем справишься, Волькан, — тихо, но уверенно перебила она его, заставляя замолчать. — Твоя стая сильнее, а ты — лучший Альфа. Они совершили ошибку, когда сунулись сюда. Ты разорвешь их.
Волькан замер, уставившись на нее. Ее безоговорочная поддержка и вера мгновенно подействовали на его зверя как укрощающий приказ. Напряжение в его плечах чуть спало, а взгляд потемнел, перемещаясь на ее губы.
Малика хитро прищурилась. Страх перед войной и новостью о беременности вдруг отступил, уступая место дикому, чисто женскому инстинкту — ей до безумия захотелось почувствовать его силу, его тяжесть на себе. Она лениво потянулась в постели, как сытая кошка, намеренно позволяя одеялу опуститься еще ниже, открывая вид на округлую грудь.
— Но ты слишком много думаешь о делах, Альфа, — вкрадчиво, с хриплыми нотками протянула она, глядя на него снизу вверх из-под ресниц. — Пришел в мою постель и только и делаешь, что ворчишь о Северных.
Она медленно провела ладонью по свободной простыне рядом с собой, призывая его лечь.
— Мне показалось, или две недели назад ты был куда более… решительным? Или твой пыл угас после той ночи у дуба, и мой волк теперь умеет только разговаривать?
Волькан хищно сощурился, в его горле зародился низкий, опасный рык. Провокация сработала мгновенно. Он в один шаг преодолел расстояние до кровати, навис над ней всем своим огромным, горячим телом и перехватил ее запястья, прижимая их к подушке.
— Мой пыл угас? — обжигая ее губы своим тяжелым дыханием, прорычал он. — Ты плохо меня знаешь, девочка. Я могу доказать тебе прямо сейчас, насколько сильно ты ошибаешься.
Волькан резко дернул на себя одеяло, полностью освобождая ее тело. Его янтарные глаза полыхали первобытным, голодным огнем. Нависая над ней, он обрушился на ее губы тяжелым, глубоким поцелуем, заставляя Малику сладко застонать. Его руки, горячие как огонь, собственнически поползли вниз, оглаживая талию, сминая бедра и заставляя ее беспрекословно раскрыться перед ним.
Он спустился ниже, покрывая обжигающими поцелуями ее шею, ключицы, грудь. Малика судорожно вплела пальцы в его жесткие волосы, выгибаясь навстречу. Волькан продвигался все ниже по ее животу, оставляя за собой дорожку из влажных, властных поцелуев. Его дыхание уже обжигало самую чувствительную плоть у ее входа, Малика прерывисто вздохнула, ожидая привычного дикого напора своего Альфы...
...и вдруг всё прекратилось.
Волькан замер. Его тело над ней мгновенно превратилось в каменную глыбу, каждая мышца напряглась до предела. Малика испуганно открыла глаза, пытаясь понять, что произошло.
Альфа медленно, очень медленно поднял голову.
Его ноздри судорожно затрепетали, шумно втягивая воздух прямо там, у ее бедер. На его лице не осталось и следа от недавней страсти — оно мгновенно стало хищным, сосредоточенным и пугающе диким. Янтарные зрачки сузились до размеров иголочных ушек, а в глубине груди зародился такой низкий, вибрирующий рык, от которого задрожали стекла в рамах.Через ментальную связь на Малику обрушился оглушительный, первобытный хаос его эмоций: шок, неверие, бешеное собственничество и глухой, инстинктивный триумф зверя.
Он почувствовал его. Сквозь аромат ее тела и его собственного шлейфа пробивался совершенно другой запах. Тонкий, едва уловимый, но для вожака стаи — оглушительный, как гром. Запах новой, зарождающейся жизни. Его крови. Его наследника.
Волькан медленно поднялся, по-прежнему не сводя с нее давящего, сумасшедшего взгляда, и его тяжелая ладонь опустилась прямо на ее плоский живот, намертво прижимаясь к коже.
— Малика… — его голос сорвался на глухое, утробное рычание. — Что это? Кто там внутри тебя?
Малика сглотнула подступивший к горлу комок и, накрыв его огромную, горячую ладонь своими тонкими пальцами, заглянула прямо в его бушующие янтарные глаза. Сердце колотилось как сумасшедшее, но ментальная связь уже транслировала ей его первобытный, оглушительный восторг. Скрывать больше не было смысла.
— Это твой ребенок, Волькан, — прошептала она, и на её губах появилась дрожащая, но счастливая улыбка. — Диана сегодня подтвердила. Я беременна. Ты станешь отцом.
На секунду в комнате повисла звенящая тишина. Волькан замер, словно до конца не веря, что его дикий внутренний зверь не ошибся. А затем его лицо преобразилось. Жесткие, суровые черты Альфы разгладились, и на них расцвела сумасшедшая, гордая и абсолютно счастливая улыбка.
— Мой… — глухо, с благоговением выдохнул он. — Мой волчонок. Мой наследник.
В следующий миг он буквально обрушился на неё, но теперь в его движениях не было прежней грубости. Он подхватил её лицо ладонями и начал исступленно, жадно зацеловывать — её лоб, виски, покрасневшие щеки, губы. Он целовал её так, словно она была величайшим сокровищем в мире, хрипло, прерывисто рыча от переполнявшего его восторга. Через ментальный узел на Малику хлынула такая лавина его любви, гордости и абсолютного, безграничного счастья, что у неё перехватило дыхание, а на глаза навернулись слезы радости.
— Моя Луна… Моя девочка, — шептал он ей в губы между поцелуями, бережно прижимая к своей мощной груди, словно она была из хрупкого фарфора. — Спасибо тебе. Ты подарила мне жизнь.
Его страсть, вспыхнувшая с новой силой, полностью изменила свой характер. Это больше не был дикий, грязный трах хозяина стаи — это был акт абсолютного единения, полный невероятной, щемящей нежности.
Волькан медленно, с ювелирной осторожностью навис над ней, удерживая свой огромный вес на локтях, чтобы ни в коем случае не придавить её. Его руки бережно гладили её плечи и бедра, а тяжелая ладонь то и дело возвращалась к животу, лаская кожу над их будущим ребенком. Когда он вошел в неё — плавно, глубоко и порывисто, — Малика тихо вскрикнула, крепко обнимая его за шею.